Чтение онлайн

Вот «Клемистра. Дамские моды» — и в окне довольно странная горжетка, которая, видимо, служила главной приманкой. От одного вида этой горжетки со стеклянными глазами и собственным хвостом в зубах у любого противника вивисекции, случись ему проходить мимо, остановилось бы сердце. Дальше располагался «Гномик. Легкие завтраки, чай и закуски», а потом, перекусив, вы могли перейти к «А.Уоллету. Табак», где в витрине не было ничего, кроме реклам сигарет и трубок, а в самом центре красовался крикливый плакат, рекламирующий трубочный табак. Я быстро миновал эти лавки, прошел мимо «Уильяма Дровера. Агента по продаже недвижимости», где было множество прелестных рисунков в коричневатых тонах с изображением уютных жилищ, мимо двери, довольно сурово и несколько неожиданно украшенной одиноким нежно-розовым унитазом, — «М. и Р. Драмлин. Водопроводчики» — до самого конца ряда, где выцветшая вывеска над дверью просто и без выкрутас извещала: «Генри Беллоу, специалист по пернатым». Наконец-то, подумал я, настал час, когда я проникну в эту лавку и, может быть, разгадаю тайну птиц, живущих в клетках с надписью: «Продано». Но когда я подошел к лавке, произошло нечто непредвиденное. Высокая, нескладная женщина в костюме из клетчатой шерсти и дурацкой тирольской шляпке с пером, опередив меня на какую-то секунду, уверенным шагом подошла к двери с объявлением «Добро пожаловать», открыла ее и прошла внутрь под мелодичный звон колокольчика. Я был потрясен. Первый раз за все это время я увидел покупателя, входящего в одну из этих лавчонок. Мне так хотелось посмотреть, что там произойдет, что я бросился вперед и проскочил в дверь, пока звон колокольчика еще не замер.

Внутри было почти совсем темно, и мы с дамой в тирольской шляпке оказались пойманными, как моль в пыльной паутине. Мы ждали, что кто-нибудь поспешит обслужить нас, услышав мелодичный звон колокольчика. Но напрасно: нас окружало полное безмолвие, если не считать слабого чириканья птиц в окне или внезапного шороха перьев, когда какаду, сидевший в углу, встряхнулся, — с таким звуком расправляют неглаженое белье. Хорошенько встряхнувшись, попугай склонил головку набок и сказал очень тихо и совершенно равнодушно: «Привет, привет, привет».

Мы ждали, кажется, целую вечность, хотя, может быть, прошло всего несколько секунд. Мои глаза постепенно привыкли к полутьме. Я разглядел небольшой прилавок, а за ним ящики с птичьим кормом, ракушками и другими необходимыми для птиц припасами; к прилавку были прислонены большие мешки с коноплей, просом и семечками. На одном из мешков сидела столбиком белая мышь, поглощая семена с лихорадочной поспешностью — так застенчивый гость в большой компании грызет палочки с сыром.

Я уже подумывал, не хлопнуть ли мне дверью, чтобы колокольчик зазвонил еще раз, как вдруг очень большая и очень старая охотничья собака вышла из двери позади прилавка и торжественно проковыляла через лавку, помахивая хвостом. Следом появился человек — видимо, сам мистер Беллоу. Это был высокий, плотный старик с огромной шапкой курчавых седых волос и густыми щетинистыми усами, похожими на дикие заросли терновника. Казалось, что там может угнездиться целая стая птиц. Из-под лохматых бровей сквозь стекла очков в золотой оправе поблескивали маленькие голубые глазки, яркие, как незабудки. Двигался он с величавой медлительностью, словно большой обленившийся тюлень. Выйдя из-за прилавка, он слегка поклонился.

— Сударыня, — сказал он густым раскатистым басом, — сударыня, я весь к вашим услугам.

Тирольская шляпка немного растерялась, услышав такое обращение.

— О, э-э-э… Добрый день, — сказала она.

— Чем могу служить? — спросил мистер Беллоу.

— Я, собственно, пришла посоветоваться… Э-э-э… мой племянник, видите ли… Ему скоро будет четырнадцать, и я хотела бы подарить ему птичку ко дню рождения. Он, знаете, очень увлекается птицами.

— Птичку, — сказал мистер Беллоу. — Птичку. А какую именно птичку, какой именно вид птички хотели бы вы ему подарить, сударыня?

— Ну… я… Я даже не знаю, — пробормотала дама в тирольской шляпке. — Может быть, канарейку?

— Канареек в это время года заводить не советую, — сказал мистер Беллоу, сокрушенно покачивая головой. — Я бы и сам на это не решился. И я был бы нечестным человеком, если бы продал вам канарейку, сударыня.

— Почему в это время года? — спросила явно встревоженная дама.

— Очень плохое время года для канареек, — сказал мистер Беллоу. — Представьте себе, болеют бронхитом.

— О! — воскликнула дама. — А если попугайчика?

— Вот этого я бы вам никак не посоветовал, сударыня. Сейчас везде ходит ужасный пситтакоз, — сказал мистер Беллоу.

— Что ходит? — спросила дама.

— Пситтакоз, сударыня. Знаете — попугайная болезнь. Почти все попугайчики заражены в это время года. А для людей, к вашему сведению, это смертельно опасно. У меня как раз вчера был инспектор из министерства здравоохранения, обследовал моих попугайчиков. Сказал, что они непременно рано или поздно заболеют. Так что я никак не смогу продать вам ни одного из них.

— Но какую же птицу вы можете предложить? — сказала дама упавшим голосом.

— Признаться, сударыня, сейчас очень, очень неподходящее время года для продажи птиц, — сказал мистер Беллоу. — Все поголовно линяют.

— Значит, вы мне не советуете покупать птицу? — спросила она. — А если взять еще что-нибудь… ну, скажем, белую мышку или другую зверюшку?

— А, но в таком случае, боюсь, вам придется поискать в другом месте, сударыня. Я ими не торгую, к сожалению.

— Ах, так, — ответила она. — Что ж, тогда можно зайти к Харродсу.

— Великолепнейший универсальный магазин, сударыня, — сказал мистер Беллоу. — Великолепнейший магазин. Совершенно уверен, что там найдется все, что вам угодно.

— Большое вам спасибо, — сказала она. — Вы так любезны. — И она вышла из лавки.

Когда дверь закрылась, мистер Беллоу повернулся и посмотрел на меня.

— Добрый день, — сказал я.

— Добрый день, сэр, — ответил он. — Я всецело в вашем распоряжении. Что вам угодно?

— Вообще-то я зашел спросить, нет ли у вас тубифексов, — сказал я. — Я служу в «Аквариуме», и у нас они кончились.

— Вот как, в «Аквариуме»? У этого самого Ромили?

— Да, у него.

— Так, так, — сказал мистер Беллоу. — А почему вы решили, что у меня есть тубифексы? Я занимаюсь пернатыми.

— Мистер Ромили так и сказал, а я подумал, что вдруг у вас случайно найдется немного, и решил зайти узнать.

— Что ж, представьте себе, вы не ошиблись, — сказал мистер Беллоу. — Пожалуйте за мной.

Он провел меня через дверь за прилавком в маленькую, неубранную, но очень уютную комнатушку. По виду кресел и дивана можно было сразу догадаться, что пес пользуется ими не меньше, чем сам мистер Беллоу. Мы оказались во дворике под сенью платана, росшего в церковном саду. В центре дворика был бассейн, в который из крана сочилась вода, а посередине на каменной горке стоял гипсовый Амур. Бассейн кишел золотыми рыбками, а в углу стояла большая банка из-под джема с изрядным комком тубифексов. Мистер Беллоу достал еще одну банку и отложил в нее немного червей, потом протянул ее мне.

— Вы очень добры, — сказал я. — Сколько я вам должен?

— Только не вздумайте платить, — ответил мистер Беллоу. — Платить не надо. Это подарок.

— Но… но они же страшно дорогие, — растерянно пробормотал я.

— Это подарок, мой мальчик. Примите это в подарок, — сказал мистер Беллоу.

Он проводил меня обратно в лавку.

— Скажите, пожалуйста, мистер Беллоу, а почему на всех клетках у вас в окне написано: «Продано»?

Он впился в меня пронзительными голубыми глазками.

— А потому, что они проданы, — ответил он.

— Но они уже целую вечность проданы. С того самого дня, как я хожу по этой улице. А это добрых два месяца. Что же, за ними так никто и не является?

— Нет, я просто… держу их пока у себя для людей, понимаете, пока они не смогут их забрать. Кто строит новые вольеры, кто чинит клетки и так далее, и тому подобное… — сказал мистер Беллоу.

— А вы их продали в подходящее время года? — спросил я.

По лицу мистера Беллоу промелькнула усмешка.