Чтение онлайн

Жаль, что невозможно сделать прививку, от жалости к самой себе..

— Зимой, я чувствую себя неуютнее всего. Первый снег, рождественские подарки, предпраздничная суета, —все так наигранно. Ожидание торжества несоизмеримо с той пустотой, которую чувствуешь после.

За эти четыре долгих дня я уже привыкла к присутствию этого человека рядом. К его одиночеству, которое он скрывает за фальшивыми улыбками, к фатальным фразам и к его несуразным попыткам сделать меня виновницей всего. И эти его навязчивые сумасшедшие идеи, заполучить моего брата..В этом безумии, я как раз могу его понять. Но не простить.

— Значит нам нужно заново учиться быть счастливыми,— ответила я, не отводя завороженного взгляда, с падающих хлопьев за окном.

Влад дернулся, и развернувшись, покинул комнату. Я слышала как из столовой он диктует в телефонную трубку заказ; обязательные мясо и салат или рыба и тушеные овощи.

Сегодня придется поесть.

— По окончании школы Макс улетает в Германию, получать образование,— говорит он, вновь появившись за моей спиной. —Планы отца.

Единственные новости, которые касаются нас обоих. Я обещала не вспоминать прошлую жизнь и пока у меня это получалось.

— Рада за него.

— Правда? А вот он, нет, но ему приходится подчиняться, другого пути для него не существует. Отец успешно управляет им, крепко держа за загривок.

Влад протянул исписанный лист, который я без лишних вопросов приняла.

— Это перечень того, что ты не должна делать в этом доме, если хочешь дышать.

Нет, это не забота, просто выполнение обоюдных договоренностей. Он сохраняет мне жизнь, я отказываюсь от всего, что мне так дорого. Не утруждаю себя изучением расписания на ближайшее время сушествования.

— Как прошел твой день?

— Перестань разыгрывать из себя заботливую мамочку, бесит! — Зло бросил он, пытаясь дистанцироваться. Хозяин этого дома старается не находиться в явной от меня близости.

— А ведь тебе так не хватало ее, помнишь?

— Что?! — Влад вспыхнул, будто я обозвала его святым.

Началось.

Вернулся, развернул к себе лицом, больно схватив за руку и, вероятнее всего, испачкавшись в краску. Его предупреждающий взгляд накрыл меня волной. Он ровным счетом ничего не приобрел, сделав меня заложницей своих идей, а я еще осмеливаюсь его провоцировать.

— Черт! Лучше убей меня! Я не думала, что будет так чудовищно больно!— Я падаю на колени, уткнувшись в его ногу. Реву. Нельзя. Я обещала себе и ему быть сильной. Он все еще держит меня за руку.

— Ты же знаешь, Джей. Убить тебя, —самое желанное, из того, что мне хочется,— шепчет он, запуская пятерню в мои волосы. Дергает, заставляя смотреть на себя. Я закусываю губы, сдерживая отчаянье рвущееся изнутри.

— Но тогда ты лишишь себя последней забавной игрушки..

Влад молчит, изучая мое заплаканное лицо. Но вдруг улыбается, глядя на меня с безмятежной отрешенностью. Во взгляде его сквозит хитрость, а улыбка излучает добродушие, лишенное доброты.

—И то, верно.. когда-нибудь ты поймешь, что у слов есть буквальные значения. Мы с тобой в одной упряжке.. не забывай об этом.

Он оставляет меня в одиночестве, позволяя насладится горем и неудержимыми слезами. Меня выворачивает наизнанку от понимания, что все кончено, что где -то там Никита не находит себе места, пытаясь меня найти. Несущественная цена за право жить. Несущественная цена за свободу парня, к которому, несмотря на все его безрассудные подвиги, как оказалось, я ничего не испытывала.

Стены этого дома начинает сотрясать. Грохот, разбитое стекло, снова грохот. Я наспех вытираю ладонью влагу с лица и поднимаюсь с пола. Пересекаю комнату, гостинную. Врезаюсь плечом в дверь, которая нас разделяет и бью в нее ногой.

— Прекрати!— Жить с психом очень не просто, но я единственное, что сейчас рядом, если не считать кошки, которая шустро пролетела мимо, спасаясь от грохота, — открой дверь!

Я продолжаю бить ногой, призывая его опомниться. Эти его припадки. Их нельзя игнорировать. Безразличие окружающих делает его жестоким, толкает на мерзкие поступки. А это опасно для меня.

— Черт, я не твоя заботливая мамочка, да! Но то добился чего хотел, хватит!

Несколько раз хлопаю ладонью по глади дверного полотна, проклиная петли и замок. Неужели несколько дней назад, тот, что за этой дверью, был готов лишить меня жизни. Я чокнулась. Определенно. Я позволила себе пойти против всех законов. Я безумна.

Обессиленная, сползаю по двери, когда понимаю, что вспышка гнева прошла и Влад затих. Напряженную тишину разрывает композиция Шторм, Ванессы Мей. И я снова беззвучно реву. Игрушка, жертва, узница.

"Если Вам известно, что такое ложь, поторопитесь ею воспользоваться, пока она не воспользовалась Вами.." WR

Влад не предпринимает попыток скрыть меня от мира. Он скрывает мир от меня. Я избавлена от телефона, интернета и телевизора. Единственное, что меня развлекает- книги, учебники и музыкальные каналы. Убеждаю себя, что мне вполне хватает. Разве раньше я имела большее? Друзья? Разве они у меня были?

Сам, он чаще всего приходит поздно, с настроением, которое я заклеймила как молчаливо-ядовитое. То проходит мимо не замечая, словно я неодушевленный предмет интерьера, то ядовито смакует взглядом, что отражается во мне паникой. Реже "под градусом", и таким этот парень, нравится мне больше. В подобном состоянии он остроумно шутит и иногда отпускает в мой адрес театральные комплименты, - единственное развлечение. Расположившись на паласе в гостиной, дурковато забавляется с кошкой, приглашая таким образом, присоединиться к своему одиночеству и меня, поскольку гостинная- комната в которой я провожу большую часть времени. В такие моменты мне приходится присутствовать при его телефонных переговорах. Вслушиваюсь в его фальшивые ответы, циничные цитаты, искусственные эмоции и все больше убеждаюсь, что у этого парня деформированное восприятие окружающего мира. Выслушав очередного оппонента, Влад раздает советы:

"Илона, ты наверное чего-то перекурила, раз хочешь порвать со Стасом. Тебе не 17, забудь наконец, все эти сказки про золушек..." Были телефонные разговоры и другого формата, когда посмотрев на входящий звонок, он удалялся в свою комнату, чтобы я не могла слышать разговор. Это давало понять, что быть слишком пьяным, Влад себе не позволял.

Он старается не общаться со мной без веских причин, ограничиваясь лишь краткими бытовыми вопросами. Никогда не упоминает Никиту, не рассказывает о том, как организованы мои поиски. И судя по всему, у него так и не вышло сблизиться с моим братом. Более чем уверена, случись обратное, моя жизнь тут же прервалась.

"Не переживай, мир не поперхнется без тебя", — ядовито заметил он сегодня. Очевидно, мое настроение показалось ему совсем упадническим. На самом деле скука все больше поглощает меня, делая безвольной, меланхоличной, подверженной депрессиям из которых все труднее выходить самостоятельно. Остальное время тону в мыслях о брате, скучая и борясь с приступами тоски, роюсь в своих чувства к нему, рисую образы, вспоминая, то, что хочу забыть.Тяжелее всего не чувствовать его рядом, не видеть, не прикасаться, не слышать его ровный, уверенный голос. И я наказываю себя за это тем, что до крови обгрызаю ногти, мучаюсь бессонницей и ухожу в стойкий невроз.