Чтение онлайн

Она добежала до небольшой лужайки, окружающей амбар, и остановилась на том же месте, что и всегда. Рядом с одиноким гранитным валуном, торчащим на этой лужайке с незапамятных времен — возможно, еще с докембрийского периода. Наверное, этому камню было суждено пережить человечество. Привалившись к валуну, Сэра уставилась на покоробившиеся доски амбара со следами выцветшей красной краски, все сильнее осыпавшейся с каждым годом. Она стояла и ждала.

Ждала Отголосков.

Часть ее — здравомыслящая часть — знала, что делать этого не нужно. Твердила, что ей следовало подавить желание прийти сюда и отправиться куда-нибудь в совершенно другое место, не обращая внимания на приближающиеся мучения. Но в то же время другая часть ее существа с нетерпением ждала этих мук. Понимала ли Сэра, что происходит? Нет. Нравилось ли ей это? Тоже нет. Но она все равно ждала неизбежных страданий и даже находила в них удовлетворение, поскольку знала: они имеют какое-то отношение к той жизни, какой она должна быть. Для Сэры это было так же несомненно, как то, что ее кисти крепятся к рукам. Поэтому она не могла пропустить ни одной возможности пережить это ощущение. Каким бы мучительным оно ни было.

Вот почему она стояла и ждала.

Все началось через несколько минут.

Что-то нахлынуло, прилило к ушам изнутри — беззвучно, но ощутимо. Потом ее сердце пронзила боль, глубокая печаль распахнулась внутри нее, как ворота, как черная пасть тьмы, грозящей высосать из нее всю жизнь и утянуть на самую глубину отчаяния. Сэра в упор смотрела на распашные двери амбара: они оставались неподвижны, но каждая клеточка ее существа молила, чтобы двери открылись. Сэра почти видела это, почти чувствовала на лице порыв воздуха, с которым створки широко распахнутся, ударившись о стены амбара.

Конечно, ничего этого не произошло. Но при этом должно было произойти. Эти двери должны были открыться, и два человека должны были выйти из них, улыбаясь и весело окликая Сэру по имени.

Сэра ничего не понимала. Ни капельки, ни крупицы.

Но она знала. Эти двое были ее родители.

Которых она никогда в жизни не видела и никогда не увидит.

Первое, что Сэре захотелось сделать после окончания Отголосков, это немедленно рассказать обо всем Даку. Она всегда так делала. Сам Дак никогда не испытывал серьезных Отголосков — по крайней мере, таких, которые, нельзя было списать на дежавю или обыкновенные забытые воспоминания, — поэтому не мог до конца понять ее. Но он пытался, и этого было достаточно. Кроме того, в эти выходные родителей Дака не было в городе, поэтому Сэра не сомневалась, что он будет только рад компании. Обычно в отсутствие родителей с ним оставалась бабушка, но старушка была старше большинства деревьев в округе и почти столь же разговорчива.

Сэра нашла Дака в шезлонге под яблоней, с гигантской книжищей на коленях. Все нормальные люди для чтения пользуются СКвадратниками, но разве Дак нормальный? Если ему требовалась книга, он переворачивал все городские библиотеки в поисках печатного издания, каким бы ветхим и древним оно ни было.

— Что читаешь? — спросила Сэра.

Ответа не последовало. Дак сидел, уткнувшись носом в страницу, его глаза метались туда-сюда по строчкам. Как это на него похоже! Сэра для приличия подождала немножко, а потом пнула его ногой в голень.

— Ой! — взвыл Дак. Книга выпала у него из рук, свалилась с кресла и рассыпалась по траве неопрятной грудой разрозненных страниц и коричневой кожи. Старость — не радость, для книг в том числе.

— Ой, — сказала Сэра. — Извини. Теперь ты понимаешь, почему читать следует с СКвадратника?

— Угу. Потому что грохнуть об землю дорогой гаджет было бы в сто раз лучше! Миссис Пирс меня убьет!

Сэра подтащила к месту катастрофы второй шезлонг, стоявший с другой стороны дерева, уселась и стала собирать останки погибшей книги.

— Но все-таки, что это?

— Книга называется — называлась! — «Взлет, падение и новый взлет Римской империи». Надеюсь, нет необходимости объяснять тебе, насколько увлекательно…

Сэра поспешно подняла руку, обрывая его.

— Ты совершенно прав, нет никакой необходимости грузить меня этим! Я могу только догадываться, с каким восторгом ты продирался через страницы этого захватывающего повествования.

— Не выделывайся, — буркнул Дак, прищурившись. — Да, это в самом деле захватывающее повествование! Представь, что ты читаешь исследование о какой-нибудь чепуховине размером меньше атомного ядра, и ты легко поймешь, с каким восторгом я погружаюсь в жизнеописания злобных императоров, которые кромсали людей на кусочки и купались в их крови.

Сэра выразительно посмотрела на него и закатила глаза, изображая смертельную скуку.

— Проголодалась? — с коварной улыбкой спросил Дак.

Она попыталась улыбнуться ему в ответ, но из этого ничего не вышло.

— Сегодня у меня опять, — сказала она.

— Прыщ размером с луну? — переспросил Дак.

Сэра стукнула его по руке:

— Отголосок, дубина!

Он слегка помрачнел.

— О, прости. Я знаю, как это для тебя тяжело.

— Иногда мне кажется, что с каждым разом становится все хуже. Это трудно объяснить. Но это ужаснее всего на свете.

— Дурка.

Сэру саму не раз называли этим словом, и в этом, разумеется, не было ничего приятного. Но она знала, что Дак имеет в виду совсем другое. И он был совершенно прав.

— Ага, настоящая дурка.

Дак сгреб с травы кучу бумаги и кожи, свалил на шезлонг. Потом распрямился.

— Между прочим, у меня есть нечто такое, от чего ты сейчас запрыгаешь до небес.

— У тебя?

— У меня. — Он вытащил что-то из кармана. — Мама с папой оставили ключи от лаборатории.

За всю свою жизнь Сэра никогда не слышала более прекрасных слов. Она даже не стала тратить время на ответ — она уже неслась во всю прыть к задней части дома.

Лаборатория занимала отдельное здание в глубине участка Смитов — это была трехэтажная постройка без окон и с единственной дверью, сделанной из черного металла и запертой, судя по ее виду, на 197 замков и запоров. Сообщив, что его родители забыли ключи, Дак опустил несколько малозначимых деталей — например, то, что обычно ключи хранились в запечатанной коробке, внутри огнеупорного сейфа, помещенного в огромный, с целую стену, шкаф для хранения оружия. Сэра считала это появлением паранойи — впрочем, родители Дака всегда были людьми со странностями.

Сэра первая добралась до цели и теперь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу перед дверью, поджидая Дака, который приближался, позвякивая ключами.

— Правда, похоже на что-то средневековое? — спросил он.

— Слушай, но как твои родители могли забыть ключи? — спросила Сэра. — Я всегда думала, что такое может случиться, если только они вдруг проспят свой рейс в Европу и понесутся в аэропорт голышом! — Мама и папа Дака не реже раза в месяц улетали в Европу по каким-то коммерческим делам, природа которых оставалась для Сэры загадкой. Наверняка известно было лишь то, что эти дела давали родителям Дака средства на осуществление их главной страсти — бессмысленных любительских опытов и никчемных исследовательских проектов, которыми, судя по всему, они занимались в своей лаборатории. Сэра просто умирала от желания поскорее узнать, что же там такое.

— Скажем так, я слегка приложил к этому руку, — ответил Дак. — Мне уже давно до смерти хочется взглянуть, чем они тут занимаются. Папа постоянно намекает, что у них вот-вот получится нечто грандиозное. По-настоящему грандиозное. Может быть, он имеет в виду, что они вот-вот вплотную приблизятся к осуществлению давней папиной мечты — саморазгружающегося холодильника?

Сэра бесстрастно подвела итог:

— Значит, ты похитил ключи с целью вторгнуться в родительское святилище против воли его обладателей?