Чтение онлайн

В силу неопытности я долго соображала, для чего кому-то понадобилось держать в спальне подобную вещь, а когда до меня дошло, отбросила плеть на кровать и кинулась к комоду, бесцеремонно раскрывая его. Ремни, цепи, иглы и окровавленные лезвия. Содержимое полок вселяло ужас и холодило кровь. А когда я дрожащей рукой подняла одну из цепей, с трудом удержалась от вскрика. Оттянув рукав траурного платья, я приложила звенья к синякам с кое-где запёкшейся кровью.

Сомнений не оставалось. Этими цепями сковывали несчастную Марлен. И судя по всему, её муж вытворял зверства прямо в этой самой спальне.

Рука дрогнула и, не удержав предмет пыток, я выронила его, и металл с грохотом ударился о паркетный пол.

Бедняжка, Марлен. Лишь она одна знала, что происходило в этой спальне. Она, верная дуэнья и чудовище, которое по злой иронии стал мужем несчастной.

Я бессильно уткнулась лицом в ладони, а когда услышала шаги, испуганно подскочила.

— Сеньора? — Мартин Аньоло уже стоял в проёме, с опаской рассматривая его. Он, похоже, не знал, какие секреты скрывали стены этого дома.

Я поспешно затолкала цепь ногой под кровать, чтобы не вызывать ненужных вопросов, поднялась и, оправив платье, проговорила:

— Мартин, я готова. Давайте приступим.

Мужчина жестом пригласил меня проследовать в кабинет.

Полагая, что закрывается дверь, точнее, выездная стенка, так же как и открывается, я нащупала кнопку, надавила на неё, после чего всё действительно вернулось на свои места.

Обратившись к Мартину, поймала его обеспокоенный взгляд.

— Этот дом хранит немало сюрпризов, — поспешила я его успокоить, — многие из которых мне самой были неизвестны до сего дня.

Мужчина задумчиво поджал губы.

— Господин Салес был человек скрытный, — осторожно ответил он. — Но признаюсь вам, Марлен, некоторые из его тайн мне хотелось бы не знать.

Аньоло вдруг посмотрел на меня с таким сочувствием, что я поняла, он в курсе того, что происходило между мужем и женой. От этого его взгляда стало совсем скверно, и я решила сменить тему.

— Вы обещали рассказать мне о фабрике, Мартин.

Мужчина кивнул. И всё же сомнение, морщинкой залёгшее между его бровей, не укрылось от меня. По всему было ясно, что этот мир живёт по правилам консервативного патриархата, где роль женщин, как говорили немцы, ограничена кухней, церковью и детьми.

Тем не менее он подошёл к столу, покрытому сукном и отыскав кое-что в его верхней полке, вынул оттуда толстый журнал в кожаной оплётке.

— Господин Салес, как вы знаете, после смерти отца унаследовал швейную фабрику, — начал он, открывая журнал. — Здесь, в этой книге учёта, собраны все данные по выпуску продукции, расходам и доходам. В те годы, когда фабрикой управлял Гильермо Салес, дела шли хорошо, и у нас брали заказы представители элиты Тальдаро. К несчастью, после смерти сеньора настали тяжёлые времена. Под управлением вашего супруга фабрика начала сдавать позиции. Сеньор Карлос пытался экономить на материале в ущерб качеству, заключал сделки с сомнительными людьми, которые не выполняли своих обязательств. Когда мы не смогли подготовить платья для дочерей графа и герцога на традиционный бал невест, от нас отвернулась вся знать. Это сильно ударило по репутации фабрики, и, как следствие, по её доходам.

Я обошла стол и, приблизившись к мужчине, взглянула на исписанную каллиграфическим шрифтом страницу. Почти сразу во всех этих цифрах и сокращениях я распознала предтечу бухгалтерского баланса. Маркированный список и столбцы, цифры в которых отражали убытки и выручку, тянулись аккуратными линиями вдоль пожелтевших страниц.

— Что заказывал у вас Борджес? — спросила я.

— Партию солдатского обмундирования для наших пехотинцев. Господин Салес перед смертью договорился с очередными портовыми пройдохами о поставке дешёвой ткани, но те, взяв предоплату, испарились.

Я кивнула, внимательно просматривая столбец с расходами. А когда увлеклась цифрами, сама не заметила, как стала листать страницы.

Моё бухгалтерское прошлое целиком меня захватило. А ведь раньше, до выхода на пенсию, я считала свою работу тяжёлой и не задумывалась, насколько сложной и трудозатратной она была для тех, кто жил в мире без электричества, компьютера и специальных программ.

— Он сказал, что у вас есть две недели, — припомнила я, задумчиво водя пальцем по строчкам.

— Да, и это невыполнимые сроки, сеньора, — заявил мужчина.

— Почему?

Мартин опешил.

— Ну как же? — он с усилием подбирал слова. В его представлении я была далека от подобных дел, и теперь требовалось разжёвывать мне всё.

— Сами подумайте, — продолжал он говорить со мной, как с маленьким ребёнком, — сколько нужно новой ткани, швейных инструментов. Фурнитуры тоже немало требуется. Деньги опять же, которых у фабрики нет. При всём моём уважении к покойному сеньор Карлос плохо вёл дела. Настолько, что иногда я позволял себе принимать решения за него. К счастью, он почти ничего не проверял. В противном случае мы разорились бы куда быстрее.

Я перевела задумчивый взгляд с раскрытого журнала на мужчину.

— Скажите, Мартин, вы ведь отдали работе на фабрике немало лет. Полагаю, вы знаете особенности ведения дел, как знаете и то, с кем можно договориться, а кого лучше избегать?

— К чему вы клоните, сеньора? — нахмурился мужчина.

— Скажем, если бы вам дали право действовать на свой страх и риск и попытаться спасти фабрику, вы бы это сделали?

Мартин удивлённо округлил глаза, собираясь, судя по всему, возмутиться. Но через секунду уже задумчиво потирал подбородок.

— Я бы мог, сеньора, — сказал он, наконец. — Но у меня нет на то полномочий. К сожалению, господин Салес не оставил наследников, а потому судьба фабрики неизвестна.

Он поник. Наблюдая за мужчиной, я внутренне закипала от такой несправедливости. Почему не созвать какой-нибудь административный совет и не решить голосованием, кому передать это бремя? Наверняка и помимо Аньоло на фабрике есть люди, которым не всё равно, и они готовы бороться за будущее предприятия. Но нет, наследуют у нас только сыновья, а если они не смыслят в управлении или их вовсе нет, то хоть расшибись — никто не станет искать альтернатив. И пусть перспективное предприятие загибается. Не жалко.

— Мартин, — осторожно продолжила я, стараясь не испугать мужчину революционностью посетившей меня мысли. — а что если я, как единственный родственник моего усопшего супруга, стану его наследницей?

Мартина словно молния поразила.

— Не стоит так шутить, сеньора, — сказал он.

— А я и не шучу. Да, я мало смыслю в управлении производственным предприятием, но в этом хорошо смыслите вы. И мне ничто не мешает сделать вас своим помощником и передать полную свободу действий.

— Но мадам! — мужчина был растерян. — Так не делается. Городской совет вряд ли одобрит.