Чтение онлайн

— Не поймают, я же не лох какой, у меня самый высокий балл. Не только в нашем выпуске, во всём поселении! — Он смотрел на меня сияющим взглядом, гордо вздёрнув подбородок.

— Всё равно, так нельзя делать. А пара… может, в следующем выпуске появится кто-то подходящий?

— Да я не расстроился, мне вообще неинтересно, у меня другие дела есть.

— Чем ты таким важным занят?

— Робособакой.

— Чем?!

— Хочу сделать робособаку! Ты всё равно не поймёшь, — вздохнул сын.

— Ну почему не пойму? Игра такая? В планшете?

— Нет, мам! Робот! В виде собаки! Моя итоговая работа. К окончанию школы. Не смейся.

— Я и не собиралась. Когда я была маленькой, ещё до пандемии, у нас жили роботы. Дома. Для уборки, например. Андроиды, почти как живые люди. — Я вспомнила, что когда мы проснулись, видела парочку в бункере, куда их дели? Просто нам не показывают?

— Я знаю, читал в библиотеке. Хочу сделать себе собаку, как настоящую. Если доступ дадут. Механическая часть уже готова, папа помогает с платами управления и датчиками. Программную часть я проработал: логику движений, выполнение команд, ну и интерфейс. Но я хочу, чтобы она выглядела как живая! Для этого нужно разрешение на работу в бункере, в специальном отсеке, — он снова вздохнул. — Туда кого попало не пускают.

Я смотрела на него, вытаращив глаза. И половины не поняла из его тирады. Когда Ваня успел стать таким взрослым? Ещё недавно я держала его на руках, и он смешно агукал. А сейчас я ощущала себя рядом с ним глупой первоклассницей.

— Надо поговорить с Советником, если он посчитает меня перспективным, то даст доступ.

— Тебя не раздражает, что всё вертится вокруг него? — спросила я. — Что он придумывает, как мы должны жить и чем заниматься?

— Советник ничего не придумывает. Просто не умеет. Он анализирует загруженную информацию. Просчитывает идеальный вариант развития событий, основываясь на полученных данных. Помогает нам избежать ошибок, — Ваня почесал затылок. — Как тебе объяснить…

Он полез под кровать и вытащил ящик со старыми игрушками (давно пора отдать кому-нибудь из соседей), разложил кубики с буквами на столе: МАГАЗИН. Затем из составленного слова вынул по одному и выложил рядом: ГАЗ, МАГ, НИЗ.

— Видишь? Из имеющихся у меня кубиков я могу составить несколько разных вариантов. Если добавить ещё кубики, то и возможностей прибавится. Я по-простому, чтобы ты поняла, — улыбнулся Ваня.

Отлично, сын решил, что я — тупица.

— Советник делает тоже самое, — продолжал он, не замечая моего замешательства. — Только в него постоянно подгружают информацию. Другой масштаб, но принцип тот же. Он не может придумать или создать что-то новое. Искусственный интеллект — не самостоятельный разум, а имитация нашего. Понимаешь?

Я неуверенно кивнула.

— Мам, Советник — не божество и даже не начальник. Советник — это мы.

Я вспомнила, как в первый раз зашла в ту комнату, как тряслись от страха ноги. Как он смотрел на меня, будто всё знает, даже то, чего ещё не поняла я сама.

— Но он разговаривает с нами так, словно самый главный здесь, — возразила я. — Ты с ним встречался? У меня от его взгляда мурашки по коже. И жесты, мимика… они человеческие!

— Ну, конечно, человеческие, мам! — рассмеялся Ваня. — Возможно тот, кто его создал, скопировал с себя. И внешность, и характер. Всё можно поменять, перенастроить. Можно вообще сделать твою копию, будешь разговаривать сама с собой!

Меня передёрнуло: нет уж, даже представлять такое не хочу. Интересно, в старом мире старшее поколение тоже не понимало своих детей? Я оставила Ваню в покое, пусть занимается своей робособакой. Посмотрим, что из этого выйдет. Вдруг наш сын окажется гением?

Ваня вдруг заболел. Я зашла утром разбудить его к завтраку, сын метался по кровати, что-то бормотал, лоб в испарине. Приложила ладонь — горячий. Тёма побежал в больницу за врачом. Вроде бы ничего страшного — простыл, наверно, вирус какой подхватил. Температуру сбили, оставили нам горсть таблеток. Ваня, сидя в постели, с удовольствием наворачивал пирог с картошкой, который я испекла утром, и переживал, что не смог пойти в школу — сегодня же два урока информатики! Потом уткнулся в любимый планшет, игнорируя мой ворчание, что надо отдыхать, чтобы побыстрее выздороветь. Через три дня он уже чувствовал себя прекрасно, никаких следов болезни, и ему разрешили пойти в школу. Тогда я не придала этому происшествию значения — все дети болеют, тем более зимой.

Спустя месяц затишья в поселение вернулись волки. Пробрались в агрокомплекс, утащили несколько кур и овец. Снова ввели комендантский час. Попытки выследить стаю по-прежнему не давали результата. Сегодня я проснулась от волчьего воя, казалось, он совсем рядом с домом. Я бесшумно вылезла из-под одеяла и на цыпочках подошла к окну. За ночь выпало много снега, дорожки не видно. Тускло светил фонарь, на улице — никого. Я перевела взгляд на часы — почти пять утра, ложиться уже нет смысла.

Снова вой, оглушительно громкий, будто зверь за моей спиной. Я медленно обернулась и увидела оскаленную пасть и два сверкающих жёлтых-зелёных глаза. Отступила назад, ткнувшись спиной в подоконник, попыталась закричать, но не вышло, только открывала и закрывала рот. Волк прижал уши и грозно зарычал. Шерсть с буроватым оттенком, на морде совсем светлая. Волк сделал осторожный шаг вперёд и присел, готовясь к прыжку. Я зажмурилась.

— Аня, Аня! — Меня тормошил Тёма. Я таращила глаза, испуганно озираясь по сторонам. В комнате уже светло. Никакого волка, конечно же, нет. Это всего лишь сон. Дурацкий сон.

— Кошмар приснился, — успокоила я Тёму, спрятавшись в его объятиях. Он погладил меня по голове.

Ваня не вышел к завтраку, и я зашла в его комнату. У него снова горел лоб и лихорадило. Тёма сбегал за моей мамой к Антохе (это ближе, чем больница), она послушала: ни хрипов, ни кашля, ни насморка, только высокая температура. Сказала, что нужно сделать обследование в больнице. У меня сжалось сердце: вдруг ему всё-таки передался дар и вот таким образом проявляется? Анализы ничего не дадут, но они догадаются. Все знают, что я была ведьмой.

Ваня выпил таблетку, и ему на глазах стало лучше, даже в школу собрался идти, но мама сказала, пусть посидит дома хотя бы пару дней, выписала ему справку. Мы с Тёмой поддержали. Сын весь день провёл в своей комнате с планшетом и вроде бы чувствовал себя прекрасно. Как будто ничего и не случилось. Мы собирались ужинать, подходя к двери его комнаты, я услышала странный шум.

— Вань? У тебя всё хорошо? Садись за стол. — Я постучала в дверь, тут же её отворила и буквально застыла на пороге. Ваня стоял на четвереньках посреди комнаты и страшно хрипел. С него ручьём лился пот, волосы спутались, лицо покраснело. Я протянула руку ко лбу, но он отшатнулся, выдав что-то среднее между стоном и рычанием.

— Тёма! — завопила я в ужасе, беспомощно оглядываясь на дверь. Муж тут же оказался рядом.

— Что с тобой, Ваня? — Он тоже наклонился к сыну, но тот издал уже по-настоящему звериный рык, заставив Тёму остановиться. На руках и ногах Вани вздулись вены, глаза горели, меняясь от карего на желто-зелёный цвет. В них не осталось почти ничего человеческого. Одежда расползалась по швам, обнажая искорёженное тело, которое словно ломал кто-то изнутри. Ваня поднял голову, полоснув нас горящим взглядом, взвыл, его лицо вытянулось, кожа вокруг губ, носа, глаз потрескалась, отваливаясь кусками. Я попятилась и закричала, Тёма тут же подхватил меня, закрыв рот рукой.

Метаморфозы продолжались. На руках сына лопнули пальцы, выпуская на свободу острые когти, одежда, превратившаяся в лохмотья, разлеталась по комнате, забрызгав всё вокруг кровью. Из тела Вани вырывался монстр. За окном раздался вой, Ваня встряхнулся в последний раз, досадно дёрнул уже не рукой, а лапой, убирая прицепившийся ошмёток его человеческого обличия и злобно посмотрел на нас. Тёма закрыл меня своей спиной, выставив в сторону волка руку, но тот, обнажив белоснежные зубы, пулей вылетел из комнаты и толкнул входную дверь, чуть не сорвав её с петель.