Чтение онлайн

– Правду.

Он хмыкает.

– Ты думаешь, что узнала правду от лжеца, предателя и социопата?

– Ты вообще о чем? – спрашивает Тори.

Я и Тобиас глядим друг на друга. Его синие глаза, обычно задумчивые, сейчас жесткие и осуждающие. Будто снимают с меня слой за слоем, докапываясь до сути.

– Я так считаю, – отвечаю я. Делаю паузу, чтобы вдохнуть. Я его не убедила. Я проиграла, и, наверное, сейчас прозвучат мои последние слова, а потом они меня арестуют.

– А еще я думаю, что лжец – ты! – дрожащим голосом произношу я. – Ты говорил, что любишь меня, доверяешь мне, считаешь более восприимчивой по сравнению с остальными. Но в первое же мгновение, когда вся вера и любовь подверглись проверке делом, они разлетелись в прах!

Я плачу, но не стыжусь слез.

– Значит, ты лгал мне… точно врал, потому, что я не могу поверить в то, что твоя любовь настолько хилая.

Я подхожу к нему ближе, чтобы нас больше никто не слышал.

– Я – все та же, которая скорее умрет, чем убьет тебя, – я вспоминаю симуляцию. Вспоминаю биение его сердца под моей ладонью. – Я именно та, кого ты хорошо знаешь. И сейчас я хочу сказать тебе, что знаю я… знаю, как информация изменит все. Все, что мы делали, и то, что собираемся предпринять.

Гляжу на него, будто пытаюсь мысленно передать свое понимание, но это невозможно. Он отворачивается, и я не уверена, что он вообще меня слушал.

– Хватит, – говорит Тори. – Уведите ее вниз. Ее будут судить вместе с остальными военными преступниками.

Тобиас не двигается с места. Юрайя берет меня за руку и тащит за собой. Через лабораторию, комнату света, голубой коридор. Там нас встречает Тереза, бесфракционница. С любопытством наблюдает за нами.

Когда мы оказываемся на лестнице, я чувствую, как что-то тычется мне в бок. Я вижу в руке Юрайи бинт. Беру, пытаюсь улыбнуться в знак благодарности, но не получается.

Мы спускаемся по лестнице, я обматываю руку, обходя валяющиеся тела и стараясь не вглядываться в мертвые лица. Юрайя придерживает меня за локоть, чтобы я не упала. Бинт не помогает от боли от укуса, но я чувствую себя немного лучше. А Юрайя, по крайней мере, вроде бы не ненавидит меня.

Впервые равнодушие лихачей к возрасту не кажется мне преимуществом. Похоже, это меня и погубит. Они не скажут: «Она молода, наверное, она запуталась». Они произнесут: «Она взрослая и сделала свой выбор».

Конечно, я с ними согласна. Я выбрала мать, отца и то, за что они сражались.

Спускаться по лестнице легче, чем подниматься. Мы оказываемся на пятом этаже прежде, чем я понимаю, что мы идем в вестибюль.

– Дай пистолет, Юрайя, – просит Тереза. – Кто-то должен иметь возможность стрелять в потенциальных врагов, а ты не сможешь, пока держишь ее, чтобы она не упала с лестницы.

Юрайя без вопросов отдает оружие. Я хмурюсь. У Терезы и так есть пистолет, зачем он свой отдал? Но я не спрашиваю. Я и так по уши в неприятностях.

Мы уже на первом этаже, минуем большой зал собраний, в котором полно людей, одетых в черное и белое. Я на мгновение приостанавливаюсь. Некоторые сбились в небольшие группы, опираются друг на друга и плачут. Другие стоят в одиночестве, опершись на стены, или по углам, с пустыми, глядящими в никуда глазами.

– Нам многих пришлось застрелить, – тихо бормочет Юрайя, сжимая мне руку. – Просто для того, чтобы попасть сюда.

– Знаю, – отвечаю я.

Вижу мать и сестру Кристины в правом конце зала. Слева – юноша с черными волосами, сверкающими в свете ламп. Питер. Он придерживает за плечо женщину средних лет. Свою мать.

– Что он тут делает? – спрашиваю я.

– Трусишка пришел последним, в самом конце, – отвечает Юрайя. – Слышал, его отец погиб. Но мать, похоже, в порядке.

Питер смотрит в сторону и встречается взглядом со мной на одно мгновение. Я пытаюсь пробудить в себе капельку жалости к человеку, который сохранил мне жизнь. Хотя моя прежняя ненависть к нему прошла, я не чувствую ничего.

– Что за задержка? – ругается Тереза. – Давай дальше.

Теперь мы направляемся к главному вестибюлю, где я когда-то встречалась с Калебом. Громадный портрет Джанин Мэтьюз порван на куски и лежит на полу. Висящий в воздухе дым идет от книжных шкафов, которые уже догорают. Компьютеры разбиты на куски.

В центре рядами сидят эрудиты, те, кому не удалось скрыться, и предатели-лихачи, оставшиеся в живых. Я ищу знакомые лица. В заднем ряду замечаю Калеба, он до сих пор выглядит оглушенным. Отворачиваюсь.

– Трис! – слышу я. Кристина заняла место впереди, рядом с Карой, ее нога перебинтована тканью. Она машет мне рукой, и я присаживаюсь рядом с ней.

– Безуспешно? – тихо спрашивает она.

Я качаю головой.

Она вздыхает и кладет мне руку на плечи. Этот жест такой доброты, что я едва не начинаю плакать. Но я и Кристина – не те люди, которые будут рыдать. Вместе мы только воюем. Поэтому я сдерживаю слезы.

– Видела в соседнем зале твою маму и сестру, – шепчу я.

– Ага, я тоже. Семья цела.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Как твоя нога?

– Нормально. Кара сказала, что заживет без проблем. Кровь сильно не идет, одна из медсестер-эрудитов успела сунуть по карманам обезболивающего и бинтов, так что все в порядке, – поясняет Кристина. Позади нее Кара осматривает руку эрудиту.

– Где Маркус?

– Не знаю, – отвечаю я. – Нам пришлось разделиться. Видимо, должен быть где-то здесь. Если его только не убили.

– Честно говоря, я бы не удивилась.

Некоторое время в зале царит хаос. Люди вбегают и выбегают, охранники-бесфракционники стоят на постах и приводят новых людей в синей одежде Эрудиции. Но постепенно становится все тише, и тут я вижу его. Тобиас выходит из двери, ведущей с лестницы.

С силой прикусываю губу, стараюсь не думать, не зацикливаться на холоде в груди и тяжести, висящей на плечах. Он меня ненавидит. Он мне не верит.

Кристина крепче обнимает меня, когда он проходит мимо, даже не обращая на меня внимания. Я смотрю ему вслед. Он останавливается рядом с Калебом, хватает его за руку и поднимает на ноги. Тот пару секунд пытается сопротивляться, но у него нет и половины той силы, что у Тобиаса, и ему приходится подчиниться.

– Что? – в ужасе спрашивает Калеб. – Чего ты хочешь?