Чтение онлайн

Я еще раз вдыхаю его запах, как-то виновато, а потом напоминаю себе, что я, вероятно, умру. Скоро. Может быть, существа поймают нас. Может, этот Примус спас меня только для того, чтобы терзать, а потом отбросить, когда ему станет скучно. Хотя я так не думаю. Может быть, это просто мой нижний мозг говорит. Просто потому, что он выглядит как совершенство, но это не значит, что он им является.

Тогда я вижу это. Большие деревья Лорис, но это делает их похожими на земные деревья; ряд огромных корней, каждый из которых достаточно широк, чтобы построить дом, похожи на лапы паука торчат из его ствола. На месте, где один корень встречается со стволом, я вижу затененное отверстие. Примус бежит прямо к нему. Как раз перед тем, как мы до него доберемся, он кряхтит. Что-то пролетает над нашими головами, испуская свет на мгновение. Я закрываю лицо руками и прижимаюсь к Примусу. Он наклоняется вперед, чтобы защитить меня, но маленькая, острая боль в ноге заставляет меня закричать.

Я сразу чувствую пустоту в голове. Мой мир вращается. Слышу, как его голос становится тише, пока все не темнеет.

4

Пакс

Она проснулась вскоре после того, как мы оказываемся в пещере. Я скольжу по валуну, измазанному кровью саккары перед входом, когда отбивался от голодных зверей. Я проклинаю себя за то, что позволил Ворге выстрелить в нее шипом из хвоста. И все еще чувствую, что мое тело борется с последствиями ядов от нескольких десятков шипов, которые оно погрузило в мою плоть. Но тела перевертышей могут излечить свои раны в течение нескольких часов. Я никогда не видел, чтобы другой вид делал то же самое, и кажется, что эта женщина с небес не исключение.

Она потеет и ее глаза сжимаются от боли. Женщина что-то бормочет о больших глупых инопланетных придурках. Как только она собирается сказать, что думает обо мне и моих идеальных булочках, ее глаза открываются, расширяются, словно вспоминает все, что только что произошло.

— Где… — спрашивает она слабым голосом.

— Лежи, не двигайся. Каждый раз, когда твое сердце перекачивает кровь, яд проникает глубже в твое тело.

— Яд? О-о, — говорит она, глядя на свою белую кожу. Фиолетовые усики тянутся от того места, где ее ударил хвост Ворга.

— Не сражайся со мной, — говорю я.

— Почему… Эй! — Она кричит, когда я срываю с нее одежду. — Если ты не отвалишь от меня прямо сейчас, я… — ее маленькие кулаки бьются о мое плечо и руки.

Неожиданно для себя, я ухмыляюсь ей.

— Пнешь меня в мои идеальные булочки?

Несмотря на то, что ей явно больно, ее рот открывается в безмолвном «о», когда она понимает, что я слышал ее бред. Ее щеки, уже покрасневшие от жары и жара, темнеют. Юмор кажется странным после стольких лет.

Я не пользуюсь моментом, чтобы восхищаться наготой ее тела, хотя уверен, что мне оно понравится. Перед моим изгнанием, я понял, что удовольствие в жизни не дается бесплатно. Я нашел острые ощущения во многих приятных вещях, которые было не легко получить. Но никогда не брал женщину, которая этого не желала. Для меня самки — это охота, которая по-настоящему возбуждает только тогда, когда жертва хочет быть пойманной. Плоть самки — это награда за долгую охоту, поэтому я не порчу то, что надеюсь получить.

Немного наклоняюсь к ее бедру и вытаскиваю ядовитый шип. Я прижимаю рот к ее ноге. Она задыхается. Я глубоко сосу, пробуя горький яд, смешанный с соленостью ее крови. Затем осматриваю ее ногу и вижу вены под ее кожей, по которым движется яд через ее тело. Они простираются вверх по ее бедру и мимо ее живота до затвердевших сосков ее груди. Я чертыхаюсь, хотя и не так сильно, как должен. Если судьба не предоставит достойный способ спасти эту женщину, я опозорю себя.

Это не решение, которое я принимаю легкомысленно. Если бы не честь, я бы лишил себя жизни много лет назад, или позволил зверю вонзиться в меня зубами. Но покончить с жизнью раньше времени, бесчестно. Как и взять женщину против ее воли. . Но это не одно и то же.

Она, кажется, понимает, со мной одновременно, что я должен сделать.

— Пожалуйста, нет, — говорит она.

— Я не буду делать это, если ты не хочешь. Но знай, что, если я не проколю твою кожу там, где течет яд, и не осушу ее, ты умрешь.

Женщина кусает губу, брови стягиваются в клубок эмоций. Затем она закрывает глаза.

— Х-Хорошо…

Сначала я приложил губы к обнаженной плоти ее живота. Используя мои зубы, я уколол ее кожу и открыл вену. Пантера внутри меня рычит, и мне стыдно чувствовать мурлыканье, вибрации, идущие через мою грудь и в мои губы и язык. Я продолжаю сосать у нее кровь, глотать ее, чтобы она не чувствовала, как пробую вкус ее крови. Моя собственная система достаточно сильна, чтобы справиться с ядом. Я знаю, что обманываю себя. Причина, по которой я не сплевываю ее кровь, в том, что ее запах и вкус ведут меня к чистой и дикой похоти, которая угрожает моему самоконтролю

Ее запах потусторонний. Я дышу глубоко. Это будит зверя внутри меня, и я чувствую себя сразу на краю перехода. Но отталкиваю первобытные мысли, которые борются, чтобы подняться. Я делаю то, что должен, пытаясь думать о другом. Я продолжаю двигаться, умудряясь не думать о том, что я делаю, пока не достиг ее груди. Когда я уколол нижнюю часть ее мягкого холма, на несколько дюймов ниже соска, она вздрагивает. Я чувствую, как вибрация проходит через нее, когда мои губы обвиваются вокруг раны и начинают сосать. Моя рука движется к ней инстинктивно, но я тяну ее назад.

Я оттягиваю голову назад, рассматривая вены, которые все еще фиолетовые. Я открываю еще одну вену на краю ее соска и сосу, чувствуя, как он твердеет еще сильнее под моим ртом, пока твердый кончик ее соска не прижимается к губам. Женщина извивается, а затем поднимает руки, чтобы прикрыть лицо. Я слышу, что ее дыхание становится тяжелее, но не горжусь этим. Я позорю ее и себя. И я еще больше позорю себя в жаре моих мыслей и моего возбуждения, когда клянусь, что заставлю ее хотеть этого, умолять меня о моем рте на ее коже и моем семени в ее животе.

Мысль удивляет меня, но я понимаю, как сильно я этого хочу. Я сделаю ее своей. Мои губы будут последними, кто почувствует вкус ее плоти и жидкости, последними, кто выдохнет горячее дыхание на ее кожу. Любой, кто не согласен, будет рад встретить свою смерть от моих рук.

Когда я отступаю, больше не вижу фиолетовых полосок, пробивающихся сквозь ее кожу. Женщина истекает кровью, поэтому я кусаю свое запястье и обмазываю своей кровью ее раны. Кровь Примуса обладает многими целебными свойствами. Для некоторых, оно не оказывает никакого влияния. Но для большинства это может дать временный толчок в восстановлении. Существует некоторый риск, так как я не знаю, как ее вид будет реагировать. Но если я не возьму на себя этот риск, ее ослабленное тело очень вероятно получит рецидив.

Она молча наблюдает за мной, кожа ее щек была ярко-красная.

5

Мира

— Меня зовут Пакс, — говорит он.

— Что происходит? — Спрашиваю я. Мой голос слаб, и я до сих пор не преодолела смущение того, как я отреагировала на его прикосновение. Я знала, что он лишь пытался помочь. И я знала, что такой парень, как он, на самом деле не возбудится от этого… Но тепло и влажность его рта, вибрации, когда он мурлыкал, даже уколы боли, все посылали волны удовольствия через меня. Это было правильно. Хотя мой мозг говорил мне, что я идиотка, это было, как начало чего-то. Нечто большее, чем просто физическое влечение. Он забрал мою кровь, я забрала его, и почему-то я чувствую, что мы связаны. Как будто я чувствую его. Но это глупо… Конечно, я не могу.