Чтение онлайн

Я же вел караван судов, на каждом из которых располагалась охрана, мимо горящих берегов графств Корнволл и Девоншир, к небольшому порту Бидфорд, где мои суда должны были принять два полка с лошадьми и совершить бросок к берегам Зеленого острова, несчастной Ирландии, незаживающей раны Британии. Лояльность экипажей кораблей, захваченных в порту Тилбери обеспечивало наличие на судах членов их семе, а попытка бунда на одном из судов была пресечена быстро и жестко, на глазах у остальных экипажей каравана. Все понимаю, воинское преступление, некомбатанты, но зачем эти женщины напали на мирно стоящего часового?

Ирландия. Порт Корк.

Заход в порт каравана из сорока разномастных кораблей под флагами вызвал бы, безусловно, оглушительный ажиотаж, но мы высадились на песчаном пляже в десяти милях от города, дабы не вводить в искушение гарнизон британского форта, прикрывавшего этот крупный порт с моря. Провозились, конечно, целый день, перевозя лошадей на плотах, но за день управились. Под утро волна кавалеристов частой метелкой прошлась по городу, ловя арканами безоружных постовых королевской полиции, а утром, возле ворот казарм полицейских и военных казарм были сняты с пролеток спешившие на службу офицеры, после чего на рыночной площади был развернут шатер, над которым взвился флаг Ирландии.

Я же, как и положено, разместился перед палаткой, возле нескольких бочек с виски.

Первые любопытные появились минут через десять.

— Ты не ирландец… — ткнул в меня пальцем здоровяк, видимо альфа-самец компании, набравшей смелости.

— Нет, я царь Сибири.

Рыжий детина, в заляпанных рыжей глиной, грубых башмаках и дранной куртке, завис на пару минут, не понимая видимо, что это за «цезарь» выискался в их глуши.

— Это твои разбойники грабят и убивают англичан?

— Тебе их жалко?

— Нет…- засмеялся детина: — Не капельки, а вот зачем ты сюда приперся?

— Грабить я вас не собираюсь, вы, говорят, нищие, как церковные крысы…- я приподнял бокал с виски: — Задать вопрос хочу, хотя бы тебе.

— Ну, спрашивай. — свернутый набок нос ирландца нервно дернулся, видимо учуял запах алкоголя.

— Почему я приплыл из далекой Сибири освобождать твою родную Ирландию из-под гнета англичан, а ты, такой здоровенный, вместо того, чтобы воевать оккупантами, маешься тут с похмелья?

— Можно подумать, что ты сюда за нашей свободой приплыл…- здоровяк обернулся к столпившейся за его широкими плечами компанией, приглашая их посмеяться над удачной шуткой, но народ почему-то его не поддержал –взгляды его приятелей были направлены на бочки с виски, в одну из которых, местный лавочник, уже вкрутил кран.

— А зачем я сюда, по-твоему, приплыл?

— Ну, пограбить. Говорят, что в Лестере твои люди чуть ли не тонну золота из банка похитили…

Как-то сомнительно все прозвучало, но если это правда, то замечательно, а то Эдуард Девятый не торопится долги передо мной закрывать.

— Не поверишь, дружок, но у меня в царстве есть земли, где золото просто под ногами лежит…

— Врешь! — Подался ко мне детина, но тут же замер, скосив глаза на острие сабли, замершей у его носа.

— Я сейчас кивну головой, и ты не только носа, но и головы лишишься, за оскорбление царя. — процедил я, равнодушно глядя в глаза ирландцу.

— Простите, ваше величие…- просипел «патрик», опасаясь даже вздохнуть.

— Прощаю, на первый раз, но помни, что на тебе висит отсрочка смертного приговора. — я поднял руки и телохранители, ухнув, взгромоздили меня на бочку: — Так есть тут желающие сразиться за свободу мамы — Ирландии, и с которыми можно выпить пинту доброго виски?

Побережье Британии. Окрестности города Абергел.

— Подъем, ирландские ублюдки, бегом на палубу…- Патрик О Нил с трудом разлепил глаза, не понимая, где он находится и что с ним происходит. Последнее, что он помнит — это какой-то заезжий лох выкатил несколько здоровенных бочек с виски на рыночную площадь города, где Патрик уже два года перебивался поденной работой в компании таких же, как он, бывших крестьян, разорившихся от непомерных королевских налогов, и заявил, что готов бесплатно наливать патриотам и борцам за свободу Ирландии. С учетом того, что в благословенной Ирландии патриотами и борцами считают себя все, от грудных младенцев до покойников, Патрик сомневался, что этих бочек со спиртным надолго хватит. Правда Патрик смутно вспомнил, что ему, стойкому борцу с «зеленым змеем» вчера не удалось долго удерживаться на крепких ногах — честно говоря, он помнил только самую первую кружку, а потом…. Потом чернота и это темное вонючее помещение, да, вдобавок кто-то орет сверху, заслоняя черной фигурой слепящий солнечный свет. Под ногами что-то хлюпало, рядом кто-то шевелился, ругаясь. Патрик собрался снова лечь — голова болела невыносимо, но сверху на него обрушилась ледяная вода. Кто-то вскочил, кто-то заорал благим матом. А мужик в проходе наверху что-то продолжал орать про ирландских собак, и, как оказалось, это он поливал Патрика и его товарищей по несчастью из брандспойта ледяными струями. И ничего не оставалось, как бежать в сторону света, оскальзываясь по мокрым узким ступеням. Выскочив из темноты помещения, Патрик понял, что он пребывал в трюме корабля, бросившего якорь недалеко от песчаного пляжа. Голова от холодной воды почти прошла, а вот зубы выбивали какой-то мотив. Те, кто вылез из трюма первыми, уже бежали по палубе, направляемые типами в непромокаемых куртках и с дубинками в руках, судя по выкрикам, британцами, но бегущих никто не бил, лишь подталкивали «Вперед! Вперед! Садитесь в лодки!». На верхней надстройке судна стояли несколько мрачных типов, похожих на китайцев, с винтовками в руках и револьверами на поясе, поэтому ирландцы, а с Патриком в трюме были точно его земляки, без скандалов и личных вопросов садились в лодки, которые быстро направлялись к берегу.

Как только киль лодки зашуршал по песку, старший корыта, сидящий у руля на корме, заорал «Вперед, прыгайте и бегите в сторону кустов!», и Патрику пришлось прыгать в воду, брести по колено в холодной воде и потом, увязая в песке, спешить к кустам, густо растущим сразу за пляжем. За кустами обнаружилась толпа растерянных земляков, пара десятков узкоглазых всадников, до зубов, вооруженных, и несколько телег, загруженных бочками и ящиками.

— Слушайте все! — на бочку взобрался чернявый тип в кожаном плаще и матерчатой шапкой в руках. На лице этого чернявого зловеще поблескивали круглые стеклышки очков в металлической оправе:

— Я политический комиссар первой Ирландской бригады освобожденной надежды Фишман. Все вы вчера записались добровольцами, поклявшись положить свою жизнь за свободу матери — Ирландии! Сейчас все, кто проходил военную подготовку в клубах фениев — подойти ко мне!

— Какие добровольцы?! Я никуда не записывался! У меня свадьба завтра! — заорал кто-то из толпы и его поддержали густым недовольным ревом мужских глоток.

— Кто там не записывался? — комиссар достал из кармана плаща несколько мятых листов бумаги: — Говори, кто ты есть, сейчас проверим.

— Кеган Келли меня зовут, и я ничего не подписывал! — гордо вышел из строя прилично одетый рыжий парень.

— Келли, Келли…- забормотал комиссар, проводя пальцем по листам: — Да вот ты, Келли, твой палец тут оттиснут, так что заткнись и встань в строй. Если еще кто-то посмеет сомневаться в моем слове и займется саботажем — больше разговоры вести не буду, лично пристрелю труса. Второй раз говорю — кто обучался военному делу?

Толпа, которую невозможно было назвать строем, угрюмо молчала.

— Ломан Кеннеди, ты вчера хвастался, что два года посещал военные курсы? Что, вчера так нажрался бесплатного виски, что память напрочь отшибло? — комиссар сунул списки за пазуху и вынул из кобуры огромный револьвер, после чего злобно рявкнул: — Люди с военной подготовкой, бегом, ко мне!

Больше испытывать терпение человека в кожаном плаще никто не решился. У телеги собралось два десятка человек, которым комиссар что-то говорил в течении десяти минут, после чего «командиры» двинулись назад к строю, с самыми мрачными выражениями лица. Они начали растаскивать толпу на десятки, после чего вели отобранных мужчин к телегам, где им выдавали из ящиков, лежащих на телеге, по новенькому карабину со штыком, двадцать унитарных патронов необычного, серого цвета и подсумок, которые самые нищие «бойцы» крепили на веревки, заменявшие им пояса. Потом командиры наскоро показали, как заряжать винтовку, как стрелять, как целиться и как менять обойму, после чего все вновь построились, но уже повзводно.