Чтение онлайн

– Очень впечатляющие оружие, капитан, - этим великодушным замечанием французский атташе отмёл все опасения Джеймса.

– Целиком и полностью произведено в Америке, полковник, в литейном цеху Вест-Пойнта в Колд-Спринге, штат Нью-Йорк, и разработано суперинтендантом завода мистером Робертом Парротом, - Джеймсу показалось, как он услышал, что один из газетчиков за его спиной изобразил птичье чириканье, но постарался проигнорировать этот звук.

– Пушка может стрелять обычными снарядами и картечью. Радиус поражения - две тысячи двести ярдов при пяти градусах наклона, - в основном служба Джеймса состояла в изучении подобных деталей, чтобы должным образом проинформировать иностранных атташе.
– Конечно, мы будем рады устроить вам экскурсию в литейный цех.

– А! Ну что ж, - у французского полковника по фамилии Лассан было покрытое чудовищными шрамами лицо с единственным глазом и великолепно декорированный мундир. Он наблюдал, как огромное орудие выстрелило в третий раз и кивнул в знак одобрения, а в это время остальные силы артиллерии федералистов, ожидающие третьего выстрела в качестве сигнала, разом открыли огонь.

Зеленые поля к востоку от речушки покрылись дымом по мере того, как орудие за орудием откатывалось назад после выстрела. Плохо привязанные лошади расчетов в панике от раздирающего небеса грохота понеслись на вынужденную броситься врассыпную группу пехоты позади артиллерии.

– Мне никогда не нравилась артиллерийская канонада, - мягко заметил полковник Лассан, прикоснувшись темным от никотина пальцем к повязке на отсутствующем глазу.
– Это от русского снаряда.

– Мы верим, что мятежники разделяют вашу неприязнь, сэр, - плоско пошутил Джеймс. Теперь разрывы снарядов можно было наблюдать по ту сторону реки, где от них качались деревья, а земля на далеком склоне холма покрылась оспинами от разорвавшихся и отрикошетивших снарядов. Джеймсу пришлось повысить голос, чтобы его могли расслышать на фоне этой оглушительной канонады.
– Как только колонна на фланге обнаружит себя, сэр, полагаю, можно будет ожидать быстрой победы.

– В самом деле?
– вежливо отозвался Лассан, наклонившись, чтобы похлопать лошадь по шее.

– Ставлю два бакса, что мы заставим ублюдков сделать ноги к десяти часам, - предложил собравшимся репортер из "Чикаго Трибьюн", хотя никто не принял пари. Испанский полковник, великолепный в своем красно-белом драгунском мундире, отвинтил крышку фляги и сделал глоток виски.

Полковник Лассан внезапно нахмурился.

– Это паровозный гудок?
– спросил он капитана Старбака.

– Не могу сказать, сэр, - ответил Джеймс.

– Вы не слышали паровозный гудок?
– поинтересовался француз у своих спутников, которые покачали головами.

– Это важно, сэр?
– спросил Джеймс.

Лассан пожал плечами.

– Силы генерала Джонстона из армии Шенандоа наверняка прибыли бы сюда поездом, разве не так?

Джеймс заверил полковника Лассана, что войска мятежников в долине Шенандоа занимаются отрядом северян и вряд ли могли бы прибыть в Манассас.

– Но предположим, генерал Джонстон ускользнул от ваших сил прикрытия?
– полковник Лассан говорил на превосходном английском с британским акцентом, который Джеймс, чье пищеварение за последние часы так и не пришло в норму, находил довольно раздражающим.
– Вы действительно поддерживаете связь со своими войсками в долине Шенандоа по телеграфу?
– как заноза, продолжил свой допрос полковник Лассан.

– Мы знаем, что наши отряды были плотно заняты генералом Джонстоном два дня назад, - заверил Джеймс полковника.

– Но двух дней более чем достаточно, чтобы обойти войска прикрытия и доехать на поезде до Манассаса, так ведь?
– настаивал француз.

– Полагаю, это маловероятно, - Джеймс попытался придать своему тону спокойную небрежность.

– Вспомните, - напирал полковник Лассан, - что причиной нашей великой победы над Францем-Иосифом при Сольферино послужила скорость, с которой наш император перевез армию на поезде.

Джеймс, не знавший, где находится Сольферино и что там произошла за битва, а также никогда не слышавший о достижениях французского императора в деле развития железных дорог, благоразумно кивнул, но потом галантно предположил, что силы мятежной Конфедерации едва ли способны повторить достижения французской армии.

– Лучше всего надеяться, что нет, - мрачно заявил Лассан, направив бинокль на дальний холм, где подавал сигналы телеграфист мятежников.
– Вы уверены, капитан, что ваши силы с фланга прибудут вовремя?

– Они появятся с минуту на минуту, сэр, - уверенности Джеймса противоречило отсутствие каких-либо свидетельств тому, что армия зашла в тыл к мятежникам, хотя он утешал себя тем, что расстояние слишком велико, чтобы подобные свидетельства можно было разглядеть.

Эти доказательства должны стать явными, когда защищающие каменный мост силы Конфедерации обратятся в паническое бегство.

– Абсолютно не сомневаюсь, что наш фланг идет в атаку в этот самый момент, сэр, - произнес Джеймс, придав своему тону самую большую уверенность, на какую только был способен, а потом, с гордостью от эффективности янки, не смог сдержаться и добавил: - Как мы и планировали.

– А, планировали! Ясно, ясно, - коротко отозвался полковник Лассан, бросив сочувствующий взгляд на Джеймса.
– Мой отец был прекрасным военным, капитан, но всегда любил говорить, что практическая часть войны очень похожа на занятие любовью с женщиной - это полное удовольствия действо, но совершенно непредсказуемое и способное причинить мужчине мучительные раны.

– О, мне это нравится!
– нацарапал газетчик из Чикаго в своем блокноте.

Джеймс был так оскорблен безвкусной ремаркой, что просто молча уставился вдаль. Полковник Лассан, не заметив, что нанес обиду, мурлыкал какую-то песенку, а журналисты записывали первые впечатления от войны, которые до сей поры были разочаровывающими.

Война представляла собой лишь шум и дым, хотя в отличие от журналистов застрельщики по обоим берегам Булл-Ран понимали, что означает этот шум и дым. Через реку засвистели пули, когда снайперы мятежников и федералистов начали стрелять из-за деревьев, и края потока покрылись тонким кружевом уносимого ветром порохового дыма после свистящих снарядов, врезающихся в деревья и взрывающихся брызгами черного сернистого дыма и железных осколков.

Снаряд попал в ветку, она треснула и полетела вниз, сломав лошади хребет. Животное издало ужасный вопль, а мальчишка-барабанщик звал мать, предпринимая слабые попытки остановить поток вываливающихся из его разорванного шрапнелью живота внутренностей.

Офицер, не веря своим глазам, уставился на поток крови от попавшей в пах пули, заливающей бедро. Бородатый сержант схватился за обрубок, оставшийся от левой руки, недоумевая, как, во имя Господа, он сможет теперь вспахать прямую борозду.

Капрал блевал кровью, а потом медленно осел на землю. Пороховой дым просачивался сквозь ветви. Теперь пушки стреляли чаще, подняв страшный грохот, заглушающий полковые оркестры, которые по-прежнему играли веселые мелодии за солдатским строем.

А далеко за рядами мятежников, ближе к Манассасу, из трубы паровоза уносился вдаль голубоватый дым. Из долины Шенандоа прибывали первые полки генерала Джозефа Джонстона.