Чтение онлайн

Солнышко пригревает. День клонится к вечеру. Мы надеемся быть на месте до того, как наступит комендантский час. До заката то есть. Компендиляриум после переделки не стал ездить ровнее, бедные наши задницы. Мы громыхаем по дороге, то на солнцепеке, то в прохладной тени душистых лесов. Пересекаем прозрачные быстрые речки. Управители в полях отвлекаются от работы и долго смотрят нам вслед.

— Они думают — хорошо, что не меня везут в этой телеге, — хмыкает Молли. — И гадают, не настанет ли вскорости их черед.

— Знали бы они, на чем мы сидим, — смеется Эш. — Смерть как хочется поиграться в эти Слимовы шарики! Жаль, я не видела, как та насыпь взлетела на воздух. Ба-бах! — Эш подмигивает мне. На нее всегда веселье нападает, когда предстоит опасное дело.

Брэм заставил высадить Следопыта из телеги. Волкодав бежит за нами. То мелькает за деревьями, то в полях среди высокой пшеницы, иногда совсем пропадет из виду, потом снова появляется. Знает, что нельзя чужим на глаза попадаться.

Крид и Томмо едут за телегой. Крид поначалу старался не смотреть на Молли, а потом сдался и таращится вовсю. Она делает вид, будто не замечает, но видно, что начинает закипать.

— Прекрати на меня пялиться! — не выдерживает наконец.

— А ты прекрати быть такой потрясающей красоткой, тогда я не буду, — отвечает он. — Улыбнись мне, Молли, ну пожалуйста! Чтоб я мог умереть счастливым.

— Как ты мне надоел, — вздыхает она.

— А это у меня система такая, — радостно отвечает Крид. — Вода и камень точит.

— Охота была плескаться в таком мелком ручейке, — отбривает Молли.

Крид подмигивает нам:

— Ага, я делаю успехи!

Томмо всеми силами старается не смотреть мне в глаза. Ну и тем лучше. Не хватало мне сейчас еще и этой заботы.

Крид, Эш и Мейв, кажется, прояснили меж собой то, что случилось в Темнолесье. Видно, помирились, раз остались все вместе помогать Брэму с сопротивлением. Делать то, что должно, бескорыстно, ради благой цели. Опять Демало! Никуда от него не деться.

Мейв притихла. Отвечает, если спросят, но мыслями она далеко. Ушла вглубь себя и старается разобраться, что к чему. Совсем как я. Смотрю в затылок Лу. Они с Брэмом на козлах, сидят плечом к плечу. Вроде ладят меж собой.

Лу и Мейв, наверное, больше не смогут побыть вдвоем, пока мы не уедем из Нового Эдема. Как вытащим Эмми, сразу в путь. А если даже подвернется случай, наверняка Лу его прохлопает. Это же надо знать Лу. Он ни за что не признается, что чувствует. Если бы Мейв знала, может, согласилась бы ехать с нами. А может, и нет. Мейв — девушка непростая. Любовь — это еще не вся жизнь. И как сказала Молли, ничего нельзя знать наверное, особенно в сердечных делах. И все-таки, мне кажется, нужно ей сказать.

Толкаю ее ногой. Мейв поднимает голову. Показываю глазами на Лу. Потом смотрю на Мейв. У нее щеки розовеют.

— Он тебя любит, — выговариваю без звука, одними губами. Румянец Мейв становится гуще. Взгляд сам собой обращается к Лу. Потом опять на меня, с вопросом. — Он мне сказал, — опять без звука. — А ты его любишь?

Мейв колеблется. Потом ее глаза теплеют. Она улыбается. Я хихикаю.

— Что смеетесь? — спрашивает Эш.

— Да так, ничего, — отвечаю я.

Земля вокруг такая щедрая, все растет и цветет. Лу вертит головой то вправо, то влево. Расспрашивает Брэма о чередовании посевов, ирригации и всяком таком прочем. А мне вспоминаются слова Ауриэль. Лу мечтает о спокойной жизни. Осесть на одном месте, возделывать землю. Его руки стосковались по крестьянской работе. Пахать землю, самому выращивать еду для всей семьи, растить детей.Все правильно она сказала. У меня при мысли о том, чтоб работать на земле, кровь не бежит быстрей по жилам. А жаль. Придется ведь смириться с тем, что лучше для всех.

Мы проезжаем небольшую группу рабов у дороги. Три женщины и двое мужчин скованы вместе ножными кандалами. Рядом надзиратель-тонтон. Рабы очищают поле от камней. При виде нас они распрямляются. Одна женщина приветственно машет. Руку держит пониже, чтоб надзиратель не заметил. Я киваю в ответ. За что их заковали? Что они сделали плохого? Наверное, ничего. Просто не ужились с новым порядком.

Снова и снова в памяти всплывают слова Демало. Старые и больные. Больные и слабые. Старые, слабые и больные.

Ресурсов мало. Воды и земли не хватает на всех.

Такие, как я. Такие, как мы.

Молодые и сильные.

Если чего-то не хватает всем, кто заслуживает своей доли? И кто решает?

Разве я тебе лгал?

Иногда ложь прячется в тени правды.

Смеркается. Комендантский час уже близко. У меня от волнения живот сводит. Первые два поста проехали без всяких сложностей. Брэм правильно определил пароли по цвету флага, тонтоны подняли шлагбаум, еще и рукой нам вслед помахали. Дома и поля давно остались позади. А дальше и дорога пропадает среди громадных каменных глыб, вдесятеро выше человеческого роста. Вся равнина ими усыпана.

— А вот и Возрождение, — говорит Брэм.

— Ни черта ж себе, — охает Крид.

Я в жизни не видела такой гигантской постройки Разрушителей. Отвесная бетонная стена высится над равниной. Полмили в длину и вроде того же в высоту.

— Какой, ты говорил, оно высоты? — спрашивает Мейв.

— Футов семьсот, — отвечает Брэм.

Окна в четыре ряда, вдоль верхнего края громадины, как он и рассказывал. В остальном стена сплошная, без единой щелочки.

— Вон караульня у ворот, — показывает Брэм.

Издали она словно точка у ближнего конца стены. Брэм все это нам рисовал, я мысленно себе представила, но увидеть вживую…

— Невероятно, — говорю я.

— И как же там что-то найти, — растерянно спрашивает Томмо.

— Теперь я знаю, что чувствует блоха, — мрачно говорит Молли.

Все приуныли. Кроме Эш. Ее рот кривится в улыбке.

— Блохи могут человека заесть, — говорит она. — Мошк ана болоте может до смерти закусать. Крошечная заноза вопьется под кожу, хоп — и заражение. Потеряешь палец, а то и всю руку. Даже и совсем помереть можно. А вроде мелочь. Веселей, народ!

— Так, впереди последняя проверка, — говорит Брэм. — Дело к вечеру, стража думает только о том, чтобы запереть поскорей ворота и заняться ужином.

Подъезжаем ближе. Дорогу загораживает шлагбаум, но он поднят. И флага никакого не видно. На шум колес из лачуги выходит тонтон. В руке держит лепешку, жует. Глянул, кто едет — четыре тонтона с пленницами, помахал нам, проезжайте, мол, и ушел опять в караульню.

— Что я говорил? — усмехается Брэм и нахлестывает лошадь.

Из-за лачуги выходит другой тонтон. Поправляет на ходу штаны. По нужде отлучался. Увидел нас, заорал что-то и побежал к дороге. Первый стражник тоже выскочил, давай опускать шлагбаум. Брэм тихо ругается.

— Что такое? — спрашивает Эш.

— Здесь не должно быть командира, — говорит Брэм. — Не по чину ему на воротах караулить. Ладно, остановимся. Не впервой. В глаза не смотрите, разговаривать буду я.

Брэм останавливает телегу. Главный тонтон подходит к нам.

— Долгой жизни Указующему! — Брэм прижимает кулак к сердцу.

Мы дружно повторяем знак. Начальник тонтонов отвечает тем же.

— Добрый вечер, сэр! — здоровается Брэм.

Подбегает стражник.

— Проверь женщин, — приказывает командир.