Чтение онлайн

Дик кивнул.

— Как насчет того, чтобы сэкономить парочку микроботов для малышни? Для тебя это не обернется никаким риском, я ручаюсь.

— Что вы хотите предложить?

— Всего лишь старую добрую «мясную хирургию». Не боишься?

— А должен?

— Нет. В принципе — нет. Благодаря этой… войне опыт «мясной хирургии» у меня богатый… даже слишком, — Ройе вдруг засмеялся. — Слушай, ведь ты же вырос на военном корабле, а значит, никаких предубеждений на этот счет у тебя и быть не может.

— Никаких, — подтвердил Дик.

— Все-таки есть определенные преимущества в том, чтобы иметь дело с солдатами, — качнул головой Ройе. — Будь ты нормальный мамин сын, тут уже была бы женская истерика. Гражданские почему-то до судорог боятся «мясной хирургии», хотя всей-то разницы — период реабилитации подольше.

— Насколько дольше? — вот тут Дик ощутил укол беспокойства. Он был готов отдать доктору Ройе свое сердце в руки — в буквальном смысле — но как-то не задумывался о разнице во времени.

— Ну… две-три недели, может больше. Ты пойми правильно, при интернальной хирургии человека тоже нужно наблюдать две недели. А тут еще и протезирование клапана, и пластика перегородки — я должен продержать тебя здесь, пока не станет ясно, что протез прижился и пересаженная ткань не отторгается. Иначе какой же я врач?

«А не потому что об этом попросил Максим?» — Дик слегка прищурился и отвел глаза.

— Ладно, — сказал он. — Я согласен. Когда?

— Чтоб не тянуть — послезавтра.

— А можно завтра?

— Нет. Еще не приехал анестезиолог.

— А… мне не подойдет любой?

— Конечно. Тебе подойдет тот, кто увидит все твои особые приметы и будет держать язык за зубами. Что не понятно?

— Все понятно, сударь.

— Тогда зови следующего пациента.

Дик вышел в закрытый сад и сел на скамью рядом с Шаной. Шана играла с цилинем. В имперских детских больницах были стенные панели и голопроекторы со сказочными персонажами, а в клинике клана Кимера по саду бродили крохотные цилини, единороги из ростом с карликового пони, драконы по колено, и какой-то забавный прямоходящий зверек с большими круглыми ушами, которого Дик прозвал Таория за то, что тот часто терял равновесие и смешно плюхался на бесхвостый зад.

Зверики, надо сказать, были уже старенькие, и вид имели жалкий. Да и вообще вся клиника производила впечатление… ну да, «Паломника» в его последнем рейсе. Нет, разрухой пока и не пахло, и доктор Чэн изо всех сил держал уровень почти галактических стандартов… Но это «почти» и было муравьиным ходом, неуклонно разрушающим дамбу.

Цилинь ткнулся носом в колено, и Дик почесал тварюшку за ушами. Рядом курносая девчушка лет трех бегала вокруг клумбы за Таория. У Таория кружилась голова, он шлепался на зад, девчушка хохотала еще громче, а потом принималась его тискать. Таория ластился к ней, но не мог выдерживать ее темпа. Он тоже был старенький.

— Я смотрю на них уже почти час, — сказала Шана. — Он ни разу не упал на морду. Из какой бы позиции он не падал, он всегда умудряется развернуться и приземлиться на зад.

— Баттару-таория, — пробормотал Дик, усмехнувшись.

«Совсем как я».

— Что врач сказал?

— Сказал, что все паршиво и нужно протезировать клапан.

— Если есть что протезировать, значит, не так все паршиво, — Шана ткнула цилиня пальцем в рог, и тот обиженно поцокал прочь. Он не любил, когда его трогали за рог, и единорожка — тоже. — И надолго ты тут завис?

— Недели на три, самое меньшее.

— Чего так грустно? Куда торопишься?

Дик пожал плечами. Куда, в самом деле, торопиться? Он же никогда всерьез не верил, что сможет успеть до императорской свадьбы поднять восстание, возглавить его и отбить Бет. Иногда позволял себе мечтать об этом. Как говорит Шана, «мечты — это не больно, это бесплатно и от этого не толстеют». А всерьез — никогда не думал и не верил.

— В общем-то, никуда.

— А я только что слушала новости. В Пещерах заварушка была.

— Ну? — Дик встрепенулся.

— Планетники и хикоси друг друга побили. Трупов вроде нет, но драка вышла серьезная. На всех толковищах стоит крик. Что-то будет.

— Ничего не будет, накричатся и утихнут.

— Бабушка просила узнать — может, братику что-то нужно? — промурлыкала Шана.

«Братику нужно, чтоб бабушка куда-нибудь пропала», — подумал Дик, а вслух сказал:

— Да нет, ничего. Кормят тут хорошо, и костюмчик глянь, какой славный выдали…

Шана окинула взглядом больничные штаны и тунику.

— Тебе идет синий цвет, даже когда ты в этих линзах, — сказала она.

— Разрешаю тебе меня в нем похоронить.

— Что-то ты не в духе.

— А ты была бы, если бы тебя тут закрыли на три недели?

— Рассказывай. Ты волком на всех смотришь с того дня как Детонатор привез тебя на навегу. А с самим Детонатором даже не разговариваешь.

Дик пожал плечами. Пересказывать свой разговор с Детонатором он не собирался. Достаточно того, что Детонатор знает главное: кто она, что она и какую роль играла в «Горячем поле».

— Ладно, — с невиннейшими глазками прощебетала Шана. — Мне-то и в самом деле нечего будет здесь ловить, когда с официальным визитом наедет сеу Элисабет Шнайдер. Терпеть не могу всей этой показухи…

Дик (только чудом) не вздрогнул и головы не повернул.

— Что, даже не спросишь «когда»? — поинтересовалась Шана, болтая ногой.

— Зачем? Ты сама все скажешь. Это же твоя работа.

— А вот и ничего не скажу, — Шана поднялась и пошла прочь. На середине тропинки развернулась так резко, что длинная юбка задела Таорию, и тот снова шлепнулся. — До завтра, братик.

— Пока, — Дик помахал ей рукой и побрел в свою палату на четвертом этаже.

С настроением и в самом деле творилось что-то странное: он должен был обрадоваться тому, что здесь появится Бет, но вместо радости почувствовал только жестокое беспокойство. Собственно, почему «почувствовал» — оно как появилось в тот день, когда старуха его выследила, так и не отпускало. Как головная или зубная боль, оно отступало на задний план, когда появлялись какие-то важные дела, и возвращалось, когда делать было нечего. Поэтому перспектива провести в клинике три недели не радовала даже сейчас, когда в отдалении почти зримо сияла фигурка Бет. Ибо эту перспективу тоже соткала старая паучиха, своими собственными когтистыми лапками.