Чтение онлайн

— Я не хотела, — огрызнулась женщина. — Я не виновата, что он понес чушь. И не я одна смеялась тут, как припадочная.

— Пожалуйста, не надо, — устало проговорил Ройе. — А то меня опять разберет.

— Христиане, — сухо до хруста обронил Вальне. — Очень хорошо. Очень.

— Это стресс, — Дельгадо, вертя в руках опустевший стакан, смотрел прямо на Ройе. — Получилось некрасиво, но никто из нас не железный, и, я думаю, мальчик поймет. Но прежде чем Хельга пойдет извиняться, давайте закончим с нашим вопросом.

— Я извиняться не пойду, — капитан «Юрате» скрестила руки на груди. — Воля ваша, а с парнем что-то не так.

— Все мы знаем, как это называется, — Вальне чуть подался вперед. — Но боимся признаться себье, что это льибо хула на Духа Святого, льибо дьявольская прелесть. Впрочьем, одно не лучше другого.

— Забавно, — глядя в стол перед собой, сказал Торвальд. — Как мы, христиане, — при этом слове он усмехнулся, — стремимся исключить третий вариант.

— Тор, я думала, что из всех нас ты рехнешься последним, — Хельга покачала головой. — Парень нам нужен. Гемы ему доверяют. Да и куда он денется, в конце концов, если уйдет от нас? Ему же податься некуда. Да в конце концов, мы же хорошее, правильное дело делаем! Что Бог может иметь против?

— Ран не сказаль, что Бог можьет что-то имьеть против нашего дельа, он сказаль, что нье дольжен брать участие, — рассудительно заметил Лапидот.

— Ран немножко… устал! — раздраженно выпалила Хельга. — Его дважды за три дня чуть не прикончили, в конце концов. Он отдохнет, успокоится и перестанет валять дурака!

— Хельга, прошу тебя, хоть на секунду попробуй принять во внимание, что это решение мальчика — не дурь и не блажь, — Дельгадо на миг прикусил губу, потом продолжил: — Будь, в конце концов, последовательной: если он, как ты заявляешь, устал, или того хуже, спятил — его тем более нельзя подключать к делу, которое требует полного и сознательного самоконтроля.

Он обвел взглядом кубрик.

— Мы все здесь взрослые люди. Но как же мы по-идиотски выглядим, показывая, что не сможем поднять дело без шестнадцатилетнего подростка. Да, в нем полно харизмы. Да, он умеет убеждать и вдохновлять, потому что делает то, во что верит и верит в то, что делает. Но мы не можем жить его харизмой все время. Этап харизмы в нашем деле вообще закончился, настало время планирования и логистики.

— Да, но куда мы его денем? — спросил Грегор.

— Что значит «куда»? — повернулся к нему Детонатор. — Вы хотите сказать, что если он не нужен вам как эмиссар между людьми и гемами — то и вообще не нужен?

— Нет, что вы, — ответил за Грегора Дельгадо. — Капитан Гория хочет сказать, что мальчик находится в розыске, а три навеги — неважное укрытие. Если бы он согласился быть эмиссаром, его трудней было бы отследить, так как он бы все время перемещался между навегами, Биакко и разными экостанциями. Но в качестве одного из палубных рабочих он попросту мишень — а с ним и навега, и весь проект… И, похоже, никто из нас не продумывал никакого запасного варианта.

— Нам и в голову не приходило, что он может отказаться, — усмехнулся Торвальд. — Потому что он и в самом деле был бы идеальным эмиссаром.

— Но он отказался. Примем это как данность.

— Зачем? — Хельга ударила по столу ладонью. — Он успокоится, отдохнет, и мы его уговорим.

— Будем исходить из того, что не уговорим, — покачал головой Торвальд. — Что тогда?

— Тогда нам нужен человек, который может сторожить сторожей. Говорящий на тиби, аболиционист по убеждениям, честный, — Дельгадо обвел глазами присутствующих. — Почему не пригласили господина Бадриса?

— Я тебя убью, — сказала Шана. — Тебе как, штормовое предупреждение не писано?

Шторм и в самом деле нарастал: навега, изгибалась по всем сочленениям, переползая с волны на волну, ветер срывал пенные брызги и бросал их на палубу.

Таким образом, можно было уже не опасаться возможной погони: никакой глайдер не вышел бы в полет над недобро настроенным океаном, и уж тем более не смог бы опуститься на пляшущей палубе.

Что Дику надоело сидеть взаперти — Шана и сама могла бы понять.

— Смотри, дельфины идут впереди нас. И не устают. Знаешь, они часами так могут.

— А я не могу часами волноваться, не бросился ли ты за борт из-за того, что тебя оборжали в кают-компании.

— Ты подслушивала? — покосился на нее Дик.

— Да вся палуба слышала! Я думала, иллюминаторы вылетят, так всех разобрало. А потом ты выскочил, красный весь. И прямо сюда, на нос.

— Я часто здесь сижу, — Дик пожал плечами. — Здесь хорошо. Если боишься, что меня смоет — зря: я прикрепился к лееру. Что и тебе советую.

Шана воспользовалась советом немедленно и села рядом, поплотнее завернувшись в плащ.

— Слушай, — решилась наконец она. — А как это у тебя бывает?

— Что «это»? — не понял Дик.

— Ну… когда ты слышишь Бога. Как вот сейчас.

Юноша резко повернул голову, и ветер сорвал с него капюшон. Шана видела Дика всяким, но никогда — таким потерянным.

— Понимаешь, сейчас я… ну… скажем так: Ройе меня доконал. Если я останусь, или я его прикончу, или он меня — защищаясь. Вряд ли Бог хочет, чтобы это случилось. Так что я, в общем, не соврал.

Шана несколько раз моргнула, переваривая это сообщение. У нее на языке вертелись два вопроса, но задать можно было только один, и она выбрала:

— Что ж ты на Детонатора так взъелся-то?

Дик переплел и заломил пальцы, глядя в море.

— Если бы я сам знал, я бы, наверное, с этим справился. Но я не знаю! Я отлично понимаю, что это полная фунния — ненавижу человека, и сам не понимаю, за что. А он ведь столько добра мне сделал… Просто как смотрю на него — так мне словно кто-то коленом на печенку давит. Пауль… с ним было так хорошо, так просто…

— Пауль любил тебя.

— Да. Тебя тоже.

Море било в корпус навеги как в колокол. Если они хотят что-то успеть с гемами, нужно успевать до того, как по-настоящему разыграются весенние шторма.

— И что теперь?

— Теперь давай вернемся внутрь. Тут становится… мокро.

— Нет, я имею в виду — каков… сценарий? Ты опять будешь скитаться голодный, холодный и босой, проповедуя слово Божье?

— Вряд ли. По правде говоря, я рассчитывал твою бабушку. У нее вроде были на меня какие-то планы…