Чтение онлайн

— Хорошо, — Бет поднялась. — Считай, что я уже послала Андреа и Белль к Анибале, а сама бегу к Керету.

— Умница.

Уже у самой двери он тихим окликом остановил Бет.

— Странно, что ты не просишь меня сохранить жизнь Суне.

Бет намотала на палец прядь волос.

— Без обид, — сказала она, — Но когда ты в последний раз попытался сохранить ему жизнь, закончилось зверским избиением и мучениями на полдня. Я не вижу смысла просить за него. Ты все равно поступишь так, как тебе покажется правильным.

Первое, что она услышала, выйдя из карта — отдаленный ритмичный грохот. У морлоков прекрасное чувство ритма, и они любят на досуге колотить во все, что гремит, звенит и громыхает, оттачивая это умение до уровня искусства. Некоторые туртаны просто позволяют морлокам так развлекаться, некоторые принимают в этом самое живое участие: сочиняют хаки, отбирают особо искусных барабанщиков и репетируют с ними, составляют целые оркестры из разнотонных барабанов и разнообразных громыхалок. Когда «гераклы» идут в бой, двое-трое непременно бьют в барабаны, а нет барабанов — так вся братия топает и стучит в лад прикладами о доспех, выкрикивая хаку. На противника, даже крепкого нервами, это производит впечатление. Несущие караул у входа Бессмертные ощущали, как минимум, раздражение.

— Они часами стучат и орут песни, — пояснил капитан, ответственный за оборону участка. — Заняться-то мерзавцам нечем больше. Как только сами с ума не сходят от грохота и крика… — он с опаской покосился на Роланда и Оливера, сопровождавших портшез. — Вы думаете, разумно брать их с сбой туда? Я бы лучше дал вам людей для охраны.

— Боитесь, что они примкнут к восстанию?

— Честно говоря, я не знаю, чего ждать. Никто не думал, что это возможно. Что морлоки однажды… Теперь мы готовы ждать чего угодно. Может, они начнут приносить в жертву младенцев или изучать философию или устраивать фейерверки… Что творится в этих черепушках с гребнями? Потому-то я и думаю…

— Меньше думай, — послышался сзади голос полковника Ольгерда. Бет повернулась и поприветствовала начальника Бессмертных коротким поклоном. Тот ответил военным салютом и вновь обратился к стоящему навытяжку капитану: — тайсёгун знает, что делает. Если он прислал сюда для переговоров свою племянницу в сопровождении морлоков, то никакой опасности он не видит.

«Ха. Мне показалось, или ты на мне оттачиваешь свой сарказм, старичок?»

— …Или просто считает, что засевшим в порту ублюдкам стоило бы посмотреть на то, как должны вести сея настоящие, помнящие свое место, морлоки. Одним словом, включи матюгальник и скажи этим звонарям, что с ними желает вести переговоры Государева невеста.

Капитан отсалютовал и включил громкую связь.

— Порше Раэмон! Здесь Государева невеста, сеу Элизабет Шнайдер-Бон, и она хочет вступить с тобой в переговоры!

Несколько минут ожидания — наверное, кто-то бегал докладывать — и Бет услышала голос самого Рэя:

— Пропустите фрей О’Либерти. Мы будем очень рады ее видеть.

Капитан кивнул и провел Бет за баррикаду.

Это была еще баррикада, устроенная Бессмертными: бронещиты, укрепленные прессованными стеклобетонными блоками. Дальше — «ничья земля», просторный коридор, где, не толкаясь, могут разойтись десятки человек. И в десятке метров впереди — баррикада морлоков: первая линия укреплений из каких-то ящиков. Роланд и Оливер тут же шагнули вперед, прикрывая госпожу собой. За баррикадой они распределились иначе: один спереди, один сзади.

Баррикаду устроили в виде небольшого лабиринта: взяв первую линию, атакующие оказались бы в узком коридоре, простреливаемом со второй линии. А над ней возвышалась третья. Двое суток с момента взятия глайдер-порта, морлоки потратили не только на барабанный бой.

Два морлока сидели на третьей линии баррикад, похожие на живых горгулий. Бет улыбнулась им, но зеленовато-бронзовые лица остались неподвижны. Бет не могла понять выражения этих лиц, этих золотых глаз с вертикальными зрачками — и лишь миновав третью линию, за которой десятки живых горгулий смотрели на нее с тем же выражением, сидя на кранах, платформах, крышах глайдеров, она поняла — благоговение.

Рэй стоял прямо напротив выхода. Или сидел? Словом, располагался в шагающем погрузчике, опираясь локтями на край панели управления и свесив наружу хвост.

Он улыбался во весь рот — но Бет сразу заметила, как он похудел, насколько он бледен по сравнению с остальными морлоками, и что хвост у него в бинтах, а руки в лубках. Во рту у нее пересохло.

— Рэй, — она облизнула губы, рот наполнился ягодным запахом помады с каким-то синтетическим привкусом. — Рэй, я… так рада тебя видеть.

Шагающий погрузчик качнулся навстречу, дважды переступил железными лапами. Рэй коснулся пальцами протянутой руки.

— Я тоже, фрей Элисабет. Я тоже. Как там Дик?

— Я мало знаю. Его держат в тюрьме для знатных особ и дядя говорит, что лечат и не обижают…

— Лечат?

— Он сильно ударился во время боя. Если мне сказали правду, ему нужно только отлежаться.

— Слава Богу, фрей Элисабет. Слава Богу. А что с вашей матушкой?

— Я не знаю. Синоби укрыли ее где-то и отказываются говорить, где. В Совете предлагали взять ее в заложники, так что… они отказываются. Аэша Ли сидит в той же тюрьме, что и Дик.

— Надо же. Ну а вы как?

— Наверное, обо мне стоит меньше всех беспокоиться, Рэй. Со мной ничего не случится.

— Вы так думаете?

— Я думаю, Рэй, что ты планируешь какую-то хитрость. И дядя так думает тоже. Он не хочет терять людей и свои политические позиции, но если ему нечего станет терять, он будет беспощаден — а ты знаешь, что это он умеет. Он прислал меня с императорским указом.

— Мы с почтением выслушаем волю Государя, — улыбка Рэя погасла, но в глазах остался веселый блеск. Бет достала из рукавного кармана пергамент с государевой печатью и развернула.

— Солнце Керет, повелитель… тут перечислены все миры Вавилона, я это пропущу… приказывает Шестому отдельному десантному батальону сложить оружие и Государевым словом обещает следующее…

Выслушав подтвержденные Керетом обещания Шнайдера, Рэй оглянулся на своих бойцов.

— Я не услышал одной вещи, фрей Элисабет, — сказал он. — Может быть, вы разъясните мне это как будущая Государыня. Солнце-государь обращается к нам как к своим подданным, наделенным правами людей — или мы по-прежнему армейское имущество?

Бет почувствовала томительное, гнусное чувство в животе — как будто ее сейчас начнут ругать или бить. Нет, дело не в Рэе — от него никогда ничего подобного не пришлось бы ждать. Дело в ней, в ней самой. В гнусной лжи, которая могла бы остановить неизбежную бойню или хотя бы уменьшить число жертв, но сама по себе была предательством таким черным…

Нет. Кому угодно она может соврать — но не Рэю.

— Дядя сможет сделать что-то для вас только как для армейского имущества, Рэй.