Чтение онлайн

Мальчишка не протянул за ними руки, продолжая стоять и смотреть. Да будь ты проклят! — подумал Габо, изводясь под его взглядом.

— Ладно, чего тебе еще? Добрый совет от человека, за которым тоже охотились? Не доверяй никому.

— И вам?

— И мне. Потому что я буду стоять за Нешер, что бы не случилось Она меня вынула из дерьма, и я делаю, что она скажет. А убийца цукино-сёгун — это крутовато даже для Итивакай. Хотя лично я тебе за это готов руку пожать.

Он вынул из внутреннего кармана плаща сигариллу и закурил.

— Послушай, а зачем ты вообще пришел? Я сначала подумал — проситься в банду.

— Не знаю, сэр… трудно объяснить. Я хотел… узнать, сколько в вас еще осталось от… имперца. Наверное.

— Совсем немного. Считай, что и ничего.

Дверь зашипела и стукнула, открылась и закрылась. Пуля раздавил сигариллу о стену и прицельно защелкнул в утилизатор. На душе было пакостно как никогда. Он поднялся из гаража в квартиру, заказал поесть через сантор, включил новости, потом какую-то чепуху с песнями и плясками… Чепуха не радовала, принесенная еда была как картон. Габо выключил интерфейс и спустил жрачку в унитаз.

Потом Габо долго сидел в кресле, то замирая, словно в каталепсии, то поигрывая своим пулевиком, маленькой шестнадцатизарядной «Тиганой». Он подносил ее к виску, приставлял к подбородку, касался губами полиметаллического композитного ствола… А затем вдруг резко сунул пулевик обратно в кобуру, повернулся к зеркалу и сказал:

— Дерьмо ты, братец.

Встал, выхватил из стенного шкафа ящичек, швырнул и вывернул его на постель и из груды всяких мелочей вытащил еще шесть обойм к «Тигане». Рассовал их по карманам, прицепил к поясу флорд, выскочил в лифтовую шахту, придав себе руками дополнительное ускорение.

Суна, видимо, добирался до мастерской общественным транспортом — пешком он не успел бы, а если бы кто-то подбросил его на снайке или карте, все бы закончилось гораздо раньше, и Габо успел уже после полицейского патруля. А так ему повезло прибыть на место первым. Или не повезло. Смотря с какой точки зрения рассуждать.

Потому что хозяин мастерской, Таур Даллан, лежал в луже собственной крови, раскинув коротенькие ножки ровно посередине каморки. Исходя из того, что в руке мастер-мутант держал самопальный, собранный из разноименных деталей плазменник, а бок о бок с убитым (мастерская-то была тесная) валялся какой-то амбал с дыркой в анатомии — не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что здесь произошло. Потому что амбал, кроме дыры на том месте, где у нормальных людей правое легкое, имел на себе глухую ветрозащитную маску, примету «батальонов страха», а перед мастерской метрах в четырех друг от друга, лежали еще пятеро таких же молодцов: четверо в аналогичных масках, а пятый — неизвестно в чем. Ибо голова его, видимо, отлетела и скатилась куда-то на нижние ярусы. Несмотря на поздний час, десятка полтора зевак уже выползли из своих ночных прибежищ — пивнушек, курилен и полудохлых магазинчиков, которые они сами же и сторожили, экономя на охране — и топтались возле трупов, остерегаясь наступать в лужи крови.

— Кто-нибудь видел, что здесь было? — спросил Габо.

— А то! — отозвалась какая-то девица. Пуля помахал перед ее носом купюрой и она с охотой рассказала все, что знала — весьма немного. Шлюха из самых дешевых, она обслуживала клиента здесь же, в простеночке, и из-за его широкой задницы не видела, кто именно прошагал к Даллану. Но крик «беги, дурень!» и выстрел из игольника она услышала отчетливо. Это и впрямь ни с чем нельзя спутать: игольник при выстреле воет, как кот с отдавленными яйцами. А потом завыл уже мужик. Клиент с перепугу кончил мимо кассы и хотел смыться. Но со спущенными штанами убегать неудобно — она поймала его за пояс, и минута ушла на выяснение — должен ли он платить, несмотря на форс-мажорные обстоятельства. На галерее яруса в это время топали и орали, потом орать престали, и топот стих. Клиент хотел ретироваться побыстрее и заплатил. Напоследок девица услышала уже его крик — один из зарубленных был еще жив и ухватил его за ногу. Она решила пока не выходить (Пуля поразился этакому самообладанию у шлюхи), дождаться, чтобы все стихло. Но когда она все же решилась, тот, последний, еще дышал. Наклонившись посмотреть — нельзя ли чем помочь (Дельгадо подразумевал и менее альтруистичный мотив, но придираться к словам не стал), она успела услышать последний бред умирающего: «Не касался ногами земли…»

Пуля заметил на этом же ярусе, позади всех зевак, еще одну интересную фигуру — бродягу неопределенного возраста, с грязно-серыми волосами. Подойдя к нему, Дельгадо наклонился и спросил:

— А ты что-нибудь видел? Даю пять сотен, если скажешь.

Бродяга повел остекленелыми глазами, приоткрыл рот — капелька слюны выкатилась на небритый подбородок. Пуля понял, что тут толку не будет: бродяга весь трясся, от него несло немытым телом и мочой, но главное — перегаром бакулы. Это был живой труп, для которого существовал только дурман. Дельгадо брезгливо разжал пальцы, вытер руки о штаны и выпрямился. Когда он достал пулевик, зеваки шарахнулись по сторонам.

— А теперь, — улыбаясь, сказал Пуля, — пошли все вон отсюда.

Два раза просить не пришлось — народ бросился врассыпную. За исключением бродяги.

Пуля активировал флорд и вымазал его в крови всех пяти убитых. Потом дезактивировал, повесил обратно на пояс, встал у перил и начал ждать.

Конечно, трюк был из самых дешевых, но в голову ничего другого не приходило — а так он купит пацану час-другой для бегства. Габо улыбнулся.

Полицейский наряд, прибыв на место, так опешил, увидев Пулю, что ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить их себя арестовать. И, надевая на него наручники, цапы поначалу держались вежливо, подозревая какую-то хитрую подставу. Но когда он был уже обезоружен, скован и сидел в «крольчатнике», четверо полицейских вдруг весьма неучтиво выволокли его и показали одного из убитых. Габо видел его впервые в жизни, зато цапы признали коллегу. Обратно в «крольчатник» Пулю швырнули уже без сознания.

Все забыли и о бродяге — впрочем, он уже исчез с места происшествия. Тихо, ползком, он пролез в один из простенков — вроде того, где шлюха занималась с клиентом. И там, на другой стороне, преобразился. Уронил в ладонь две контактные линзы — исчезла красная сеть прожилок на глазах. Выплюнул жвачку с пеплом бакулы. Сбросил смердящий плащ и пошел дальше голым до пояса. Собственно, теперь это был уже и не бродяга — а скорее житель Корабельного города, который провел бурную ночь и то ли был ограблен, то ли проигрался до штанов. Но оружия не проиграл: на руке поблескивал разрешенный законом кинжал-браслет.

Он спустился двумя ярусами ниже и вошел в лифт. В Муравейнике ловить больше было нечего. Горе-охотники из «Батальонов страха» убили приманку и были порваны в клочья разъяренной дичью. Мальчику даже помощь не понадобилась — подойдя к самой двери Даллана, он услышал крик и выстрелы, мгновенно понял, что случилось, и прошелся по засаде кровавым вихрем. Он был как ангел боли — если у боли есть свой ангел. Техника шедайин в действии.

Сейчас он, наверное, залег на дно — на то самое дно, где пролежал последние десять дней. А Муравейник будет кипеть и бурлить, и в этом кипении и бурлении сам черт ничего не отыщет… Но отыщут синоби, если не опередить их. Не может быть, чтобы слух об «Апостоле крыс» не добрался до Храма Всех Ушедших. Не может быть, чтобы ведьма Ли его проигнорировала.

Бывший бродяга поднялся в один из верхних секторов и сунул анонимную карту в приемную щель дешевейшей автоматизированной ночлежки-улья. Дошел до своей ячейки, приложил к сенсору ладонь и, когда крышка-дверь открылась, нырнул в коробку, длиной в два, шириной в полтора и высотой в 1, 3 метра. Здесь можно было лежать, сидеть, имелась небольшая стенная ниша для хранения вещей, латексовый матрас, светопанель, зеркало, разъем для подключения к инфосети, маленький мусоросброс и вентиляция. Дверь закрылась автоматически. Бродяга заблокировал ее, сбросил остатки одежды, вынул из стенной ниши сумку, из сумки — пакет с влажными салфетками, обтер тело и волосы, смывая ненавистный ему самому запах застарелого пота. Потом растянулся на матрасе и положил руку на разъем инфосети. Следовало проверить жучки-ловушки, оставленные им в разных узлах.

Странствовать по сети и размышлять он мог одновременно, и самым странным во всем этом деле показалось ему поведение Пули. Разговор с Нешер был приватным, она пообещала никого из своих молодцов не посвящать в дело. Все, что они должны были знать — паренька по прозвищу Флорд нужно захватить живым, стараясь причинить ему как можно меньше вреда. При необходимости разрешалось обойтись с ним жестко, но ни в коем случае не убивать. За мертвого — никакой награды.

Но разговор состоялся только сегодня, и по времени никак не получалось, что Нешер приказала Габо обезвредить засаду. Ни она, ни сам Габо не могли знать о засаде, эти ублюдки появились совершенно неожиданно, и провели там всего двадцать минут — именно столько он менял крайне неудачно, как оказалось, выбранную точку наблюдения. Бедный мутант-коротышка, и тебя скосило это суровое обаяние… Он совершенно не рассчитывал, что Даллан предупредит Дика, и никак не ожидал, что у мутанта окажется под верстаком этакая пушка. Конечно, в Муравейнике без пушки под верстаком трудно, но плазменник… Словом, день сплошных удивлений. И вопросов. Кого именно искали убийцы из «батальонов» — Флорда, лучшего бойца Сурков или Апостола крыс? Почему через минуту после резни на месте оказался Габо Пуля? Почему он сдался полиции? Почему Дик направился к Даллану, неужели не догадывался, что его будут там искать в первую очередь? Устал прятаться? Вызывал огонь на себя? Где он был это время?