Чтение онлайн

“Ты ухаживаешь за мной как прикрытие для своих заговоров, не так ли?”

Ее вопрос был резче, чем пощечина, нанесенная ему в тот вечер на балу. Он не знал, какого дьявола он с ней делал, но это определенно не помогало его планам — или его бедственному положению, если уж на то пошло. “У меня никогда не было намерения использовать тебя, Эви”.

“Если вы занимаетесь такой работой, какие отношения у вас с моим отцом?”

Вот он - вопрос, которого он так боялся. “Это дело другого рода”.

“У тебя есть другой сорт?” - спросила она, в ее глазах появилось беспокойство.

“Эви, я был до отвращения честен с тобой. От мысли об этом мне становится немного нехорошо”.

“И честность не обязательна для прогулок в парке. В конце концов, это не разговор за чаем”, - сказала она, но не тем легким тоном, который использовала бы всего несколько минут назад. Она устремила взгляд вперед, на тропинку. “ С моей стороны было неправильно спрашивать. Конечно, ты не используешь моего отца в своих интересах. Тебя бы здесь со мной не было, если бы это было правдой. Это был глупый вопрос. Я не должен был предлагать такие вещи.”

Он взял ее за руку и сжал. Если он останется, ему, в конце концов, придется рассказать ей правду. Он резко вздохнул от легкости, с которой ему пришло в голову остаться. Он не остался — никогда. Он не мог, не так ли?

“Эш, ты действительно ухаживаешь за мной?”

“Я понятия не имею, что я делаю”. Ухаживать за Эви было худшей идеей, которая когда-либо приходила ему в голову, и все же он не мог уйти. Пока нет.

“Часто ли такие джентльмены, как вы, случайно ухаживают за дамами без определенной цели?”

“Похоже на то”, - проскрежетал он.

“Даже не цель, которая включает в себя деловые отношения с моим отцом?” - уточнила она. Сосредоточенное выражение ее лица почти граничило с затравленным.

Он был честен с ней, возможно, больше, чем с кем-либо когда-либо. Поэтому ему было больно делать то, что он должен. Он подобрал поводья, повернулся к ней с доброй улыбкой и солгал. “ Конечно, нет.

* * *

Сент-Джеймс,

Хотя мой последний отчет был положительным по своему характеру, я столкнулся с задержкой. Зубчатая передача, необходимая для обсуждаемой нами машины, нестандартного размера и должна быть изготовлена. Я нашел кузнеца в Лидсе.…

Эш оторвал взгляд от бумаги, которую держал в руке, но, как обычно, лицо Сент-Джеймса ничего не выражало. “Передача для какой машины? В чем дело? Оливер Дин — это тот, кто рисовал схемы?” - спросил он, возвращая письмо мужчине и перекладывая большие свернутые диаграммы в его руках.

Сент-Джеймс остановил Эша в главном зале штаба. Его встреча с лордом Райтуортом назначена менее чем через час, и было бы неразумно заставлять этого человека ждать, не говоря уже о письме, которое Эш не до конца понял. Но, должно быть, для лидера Запасных Наследников было как-то важно поделиться этим с ним, потому что Сент-Джеймс вообще не был склонен ни с кем делиться.

“Он имеет в виду твою паровую машину, Кросби”.

“Боже мой… Мне нужно еще объяснять тебе, чем я занимаюсь, Сент-Джеймс? Настоящей паровой машины не существует. Я собираю инвесторов; мы делим прибыль —”

“Я знаю, как работает бизнес”, - проворчал Сент-Джеймс, отводя Эша в сторону, чтобы пропустить группу джентльменов. “Разве джентльменам не показалось бы более законным вложить свои деньги в операцию, если бы у вас был прототип? Я попросил у Дина схемы, но потом он упомянул модель, вращающиеся шестерни и все такое ”.

“Нам нужны поворотные механизмы?”

“Это гораздо лучше, чем когда ты машешь рукой над чашкой дымящегося чая, чтобы произвести эффект”.

“Я подумал, что это довольно умно”, - сказал Эш.

“Этого не было”.

“Очень хорошо. Во всяком случае, теперь у меня есть схемы”.

“Тем не менее, я собираюсь попросить Дина продолжить его работу”.

“До тех пор сойдет и это”, - сказал Эш, держа в руке рулон бумаги.

“Вы запомнили терминологию?” - спросил Сент-Джеймс, кивая в сторону диаграмм.

“Вместе с финансовыми вложениями Диллсворта за последний год. Я проводил каждую ночь с тех пор, как приехал в город, изучая документ, который я нашел в его библиотеке ”.

“Что-нибудь полезное?”

“В прошлом году он продал свою долю в кукурузе и вложил деньги в две разные фабрики”.

“О его инвестициях в фабрики писали в " Лондон кроникл”, - указал Сент-Джеймс. “Я надеюсь, что у вас есть больше информации, чем эта”.

“В хронике упоминалось, как много он вложил в железо и трамваи на континенте? Это почти все его состояние”. Эш прошептал последние слова из уважения к Брайсу, который был где-то в штаб-квартире. В конце концов, они обсуждали семейные финансы этого человека.

“Нет, этого не произошло”, - сказал Сент-Джеймс.

“Я планирую использовать это, чтобы указать на то, что будущее за паром и промышленностью. Если Диллсворт уйдет из фермерства, другие тоже захотят уйти. На дворе 1817 год, приятель. Если мы сможем возить товары по континенту по железным рельсам, у нас будет пар для каждого дома ”.

“Это новая линия?”

“Тебе понравилось?”

Сент-Джеймс пожал плечами. “Становится лучше...”

“Рад это слышать. Я ухожу на встречу с Райтвортом”.

“Не навестить свою дочь?” - спросил Сент-Джеймс, вопросительно приподняв бровь.

“Нет”. Не сегодня, закончил Эш про себя.

“Будь осторожен здесь, Кросби”, - предупредил Сент-Джеймс, поворачиваясь.

“Эта работа - причина, по которой я здесь. Тебе не нужно беспокоиться на мой счет”. Эш проводил взглядом главу секретного клуба, прежде чем тот направился к двери. У Сент-Джеймса были все основания беспокоиться за Эша. Эш волновался за себя. Большую часть прошлой ночи и этого утра он провел, думая о своей прогулке с Эви в парке. Но сейчас было не время зацикливаться на дочери этого человека.

Он перевел дыхание, сосредоточившись на планах в своих руках и отрепетированных словах. Завтра он разыщет Эви. Сегодня…о сегодняшнем дне было сказано все.

* * *

“Эванджелина?” Она услышала, как ее мать зовет ее откуда-то из глубины дома, из-за двери в маленькую приемную.

Эванджелине не нравилось, как мать произносила ее имя. В устах женщины ее имя звучало как оружие, сплошные острые грани. Эванджелине не хотелось проводить остаток дня, размышляя о надлежащем поведении и о многих недостатках, в которых она была далека от совершенства, но она также не могла вечно прятаться в этой гостиной. Или могла? Она прижалась к оконной раме, пытаясь слиться с драпировками, позволяя солнцу согреть ее кожу еще на одно украденное мгновение, прежде чем со вздохом отступить. Это было бессмысленно. Никто не мог спрятаться от этой женщины, особенно Эванджелина.