Чтение онлайн

Особняк начальника тюрьмы, построенный на манер американских вил, – влияние следующей после Испании державы, чьей колонией были Филиппины, находился в тридцати шагах от тюремной стены. Правда, большинство имеющихся окон виллы выходило на океан. Мрачные стены тюрьмы не улучшали настроение обитателей дома. Сеньор Фернандес был бобылем. В доме с ним жила экономка Кармелита – миловидная филиппинка лет тридцати пяти. Она следила за порядком, руководила работой садовника, повара и приходящей прислуги.

Комната для гостей, обставленная старинной мебелью, мистеру Грину понравилась. Американец с удовольствием прилег на длинный, вычурной формы диван и задремал.

В это время на плацу, который представлял собой вытоптанный прямоугольник, построились около шестидесяти заключенных в оранжевых робах с черной полосой. Напротив них с карабинами на плече и дубинками в руках стояло больше десятка охранников.

– Вы мразь! Вы грязные свиньи! Вы дерьмо, ублюдки! – начал Фернандес. – Вы недочеловеки! Вы даже недообезьяны! Вы плевок на нашей прекрасной земле! И вы это почувствуете! А теперь к работе! Бегом!

В одном углу тюремного двора лежали железобетонные балки, которые с трудом могли поднять два человека. Задача заключенных была перетащить их на руках в другой угол и уложить в идеальный штабель, сантиметр в сантиметр. За этим внимательно следили надсмотрщики и довольно часто сам начальник тюрьмы. Как только штабель был уложен, его тут же разбирали и балки перетаскивали в другой угол тюремного двора.

Отдых был только во время обеда. И ужина. И ночью. Бывало, что заключенных делили на несколько команд, чаще всего на три. Каждая должна была соорудить свой штабель. Выигрывала та команда, которая справлялась с заданием раньше других.

Надсмотрщики пинками и дубинками подгоняли заключенных. А начальник тюрьмы сеньор Фернандес, начальник медицинской службы Пеллегрино и начальник охраны в это время сидели на террасе, пили виски или ром, закусывали, делали ставки и болели каждый за свою команду. Проигравшую команду наказывали – загоняли на ночь не в барак с нарами, а в вырытую, постоянно сырую от влажной почвы яму, настолько тесную, что два десятка человек там могли уместиться только стоя. Случалось, что одна и та же команда проигрывала несколько раз подряд. Это чаще происходило с командами Пеллегрино: он желал угодить дяде, и надсмотрщики не сильно подгоняли его команду.

В первый же день Рождественского поставили в пару с громилой из России, который во время сеанса магии вуду задавал Виталию вопросы на русском. Его звали Дмитрий Харлампиев, он сам вызвался работать вместе с новым «белым».

– Поганяло мое Харламп, – вместо приветствия проговорил он на русском.

Рождественский сделал вид, что не понял. Тогда Дмитрий перешел на английский, которым владел довольно плохо:

– Нам, братьям по цвету кожи, среди этих азиатов надо держаться вместе. И в случае чего полагайся на меня. Я здесь кое-что разузнал, за деньги, конечно же. В общем, могу на волю весть отправить.

– Я плохо вас понимаю. – Виталий подозревал, что этого громилу ему подослал Генри, и решил держаться с ним настороже.

– Ладно, потом поговорим. Тащи балку.

Охранники, угрожая дубинками, кричали:

– Темпо! Темпо!

В конце дня Рождественский обессилел. На руках полопались кровавые мозоли. Болело все тело: спина, ноги, руки, шея. Он забился на нары, закрыл глаза. Но его стащили. Охранники погнали его к воротам тюрьмы, а затем в особняк Фернандеса Чуймончо.

В отдельном кабинете его ждал мистер Грин.

– Ну как вы? – поинтересовался американец и, выражая сочувствие, покачал головой.

– Я не понимаю… Я шведский подданный. – Рождественский собрал последние моральные и физические силы, чтобы возмутиться.

– Мы это уже слышали… – перебил Генри. – Как вы сами думаете, вы долго в таких условиях выдержите?

Виталий промолчал.

– Признавайтесь и соглашайтесь на сотрудничество. Тогда вы останетесь с этой стороны тюремных ворот.

– Мне не в чем признаваться, мистер Грин, – усталым голосом проговорил Виталий.

– Ну, тогда вас ждут новые испытания, – ехидно сказал Генри.

В северном пригороде Манилы порыв ветра повалил мачту электропередачи. Местный полицейский участок оказался обесточенным – вырубились кондиционеры, вентиляторы, компьютеры. Правда, стражам порядка было к этому не привыкать. Электричество пропадало частенько. Для освещения домов в дневное время местное население вместо лампочек использовало прозрачные пластиковые бутылки с чистой водой. Вставленная в специальное отверстие в крыше, такая бутылка прилично рассевала солнечные лучи и неплохо разгоняла мрак в углах комнат. Кондиционеры в частном доме могли быть заменены настежь открытыми окнами и дверями. Однако в полицейском участке открывать окна и двери не разрешалось – ведь в кабинетах столько всевозможной документации, за которую преступники могли выложить кругленькую сумму или предпринять отчаянную попытку завладеть ею. А духота в жаркие дни в помещении становилась невыносимой.

Именно на такие случаи во дворе, огороженном сеткой-рабицей, стояли письменные столы. В полицейском участке имелась парочка ноутбуков с «долгоиграющей» батареей. Поэтому работу не прекращали, просто переходили на открытый воздух.

– Добрый день, господин… – человек лет тридцати пяти в форменной рубашке и фуражке, сдвинутой на самые брови, по-английски поздоровался с Андреем Лавровым, который пару минут тому назад, чуть припадая на одну ногу, прошел в ворота полицейского участка.

– Тойванен… Хольгер Тойванен… – Батяня назвал свое теперешнее, прописанное в паспорте имя. – Из Эстонии. Турист.

– Хольгер Тойванен, – по буквам произнес представитель правоохранительных органов, стараясь как можно точнее выговорить странное для филиппинского слуха имя. – Меня зовут Эдуардо Менгес. Инспектор полиции. Вы нам звонили…

– Да-да. Сначала звонил таксист, а потом лично я, – подтвердил Батяня.

– Понимаете, в связи с отключением электричества у нас здесь такая неразбериха. А вы сами находились недалеко от участка, поэтому добраться к нам было несложно, не правда ли… – усмехнулся инспектор и показал на стул возле стола, стоявшего чуть ли не посреди двора перед домом, где располагалось районное отделение полиции.

– Значит, как вы заявляете, вас ограбили. – Эдуардо произнес это виноватым тоном, словно ему было стыдно перед туристом за своих сограждан.

– Да. И я бы сказал, очень брутально. Их было четверо. Один вооружен битой, второй цепью, а двое ножами. – Батяня присел на стул, достал из кармана кружевной платок розового цвета, который некогда оставила в салоне машины девушка таксиста, сплюнул в него кровью. – Видите, губу разбили. У вас нет салфетки? А то этот платок уже хоть выжимай.

– Конечно-конечно.