Мятежный Процион
Шрифт:
— Дрейк, это ты?
— Ян? Рад тебя слышать. Где вы находитесь?
— В новом здании колониальной администрации. В кабинете Нагаева.
— Как он?
— Плохо. Френк, к сожалению, оказался прав. Тупиковая система.
— Он разрушен?
— Мы его не трогали. Он сам выбросился в окно. Поднимайся, есть о чём поговорить.
— Хорошо, Ян, я буду минут через десять. Не начинайте совещание без меня, ладно?
— Договорились. Будь осторожен. По прогнозу ливень вот-вот возобновится.
— Я понял.
Дрейк отыскал взглядом здание колониальной администрации.
Низкие свинцово-серые облака клубились над ним, грозя в любую минуту разразиться новым ливнем.
Он на миг залюбовался этой картиной мрачного буйства стихий.
У машины есть своё особое, неповторимое понятие красоты.
И ещё — своя нечёткая логика, которую среди людей принято обозначать словом «фантазия».
Он научился любить этот мир, а значит, мог представить, что на смену мрачным краскам слепой стихии рано или поздно придёт иная красота: ему вдруг привиделось бирюзовое небо в разводах перистых облаков, яркий диск солнца над шпилевидными вершинами небоскрёбов и тёплые столбы света, наискось падающие меж высотных зданий…
Дрейк не верил в утопии, но знал: наступит день, и он проведёт за руку детей Мари и Яна, чтобы показать им новый город, в котором каждый из них увидит свою неповторимую, сокровенную красоту.
Красоту, за которую их родители и он сам едва не отдали свои жизни, пройдя трудными тропами взросления разума, познав всё — от слепой ненависти до любви.
…Первые капли дождя заставили его оторвать взор от неба.
Он снова увидел город таким, каков он был сейчас — пустой, заброшенный, полный страхов, нерешённых проблем, ощутил близкий пульс затаившейся за стенами зданий жизни…
Яростный порыв ветра едва не сбил его с ног.
Дрейк усмехнулся. Никто не говорил ему, что будет легко. Но разве не в борьбе заключён смысл жизни?
На его глазах под этими ураганными порывами ветра зарождалась новая форма цивилизации, где человек и искусственный интеллект впервые выступали как равные.