Чтение онлайн

— Только спальню купите или еще и кухню прихватите? — деловито осведомилась Марина.

— К ней тоже прилагается муж? — вздохнула я.

Марина сдвинула брови:

— Сейчас гляну. Нет, там в комплекте домработница. Мужчина в спальне и вроде все. Хотя, нет. Вот здесь набор «Предметы для сада. Гамак, фонари, скамейка, кусты и муж». Но он тут один! Спальня выгоднее, цена одинаковая, а парней двое, выходит, один бесплатный!

Я опомнилась.

— Извините, зря трачу ваше время, я приехала за… этими… сериал по телевизору идет, показывает кабельный канал, смешное слово… ики… тики…

— Мимики! — засмеялась Марина. — Это новинка! Месяц ими всего торгуем.

— Точно, — обрадовалась я. — Спасибо, где их взять?

— Больших или маленьких? — уточнила девушка.

— Самых лучших, — потребовала я.

Марина подвела меня к пластиковому монстру. Он держал круглый прозрачный цилиндр, внутри которого виднелась горстка разноцветных шариков.

— Пожалуйста, мимик-гигант, нажмете кнопочку, и он начнет стрелять мимикятами.

— Не очень красивая игрушка, — расстроилась я, — очередное страшилище.

— Дети в восторге, — успокоила меня Марина, — младшие школьники от них с ума посходили!

— Давайте пять штук, нет, лучше десять! — попросила я.

Вадим известный актер, у него большие гонорары, неприлично ему привозить больному ребенку пустячок.

— У нас только пара в наличии! — расстроилась Марина. — Хватайте эти, пока остались.

— Несите на кассу, — велела я, — и еще прихватите вон ту машинку и пистолет. Нет ли у вас книги по оригами? Ребенок лежит в кровати, складывание фигурок из бумаги — хорошее развлечение.

— Ну, если вам жаль купить компьютер, то, конечно, дарите бедолаге мятые листочки, — сказала Марина, окидывая оценивающим взглядом мою сумку и туфли.

Я начала оправдываться:

— Это не мой сын, подруга попросила купить.

— Вторая касса, — сказала продавщица и, потеряв интерес к покупательнице, убежала.

Я пошла вперед, увидела за стойкой другую девушку и сказала:

— Вон те коробочки мои. Сколько?

— Двадцать пять тысяч, — не моргнув глазом, сообщила кассирша.

Я улыбнулась.

— Это ошибка. У меня несколько небольших игрушек.

— Давайте пересчитаем, — вежливо предложила кассирша, — пистолет и машинка в сумме дают три тысячи.

— Мда, — крякнула я, — они что, из золота?

— Ну что вы! — засмеялась девушка. — Конечно, нет, обычные, дешевенькие, из пластика.

Я ощутила себя скрягой, настоящим Гобсеком и Скруджем Мак Даком.

— Хорошо. Но откуда появились двадцать пять тысяч?

— А мимики? — удивилась хозяйка кассы. — Они по одиннадцать тысяч каждый.

— Сколько? — ахнула я. — Абсолютно несуразная цена для фигурки со стаканом из пластика с шариками внутри.

— Они стреляют! — крикнула из стеллажей Марина.

— Ну ладно, еще пружинки! — согласилась я. — Все вместе, полагаю, должно потянуть рублей на триста.

Марина выбежала на открытое пространство.

— Женщина! Мимики самый модный товар! Произведены в Америке! Посчитайте, сколько билет из Нью-Йорка стоит?

— Они летели в бизнес-классе? — разозлилась я. — Останавливались по пути в Лондоне-Париже? Жили в отелях класса «Георг Пятый» или «Ритц»?

— Не хотите, не берите, — надулась Марина, — пусть у всех детей они будут, а у вашего фиг.

В моей сумке зазвенел телефон, меня опять разыскивала Лиза.

— Купила? — закричала она. — Нашла игрушки?

— Они стоят по одиннадцать тысяч штука, — ответила я.

— Одиннадцать кусков чего? Евро? — спросила пресс-секретарь.

— Конечно, рублей, — засмеялась я.

— Так бери живо, — велела Лизавета, — помнишь, что надо быть в Ложкине вовремя?

Я взглянула на большие часы, висящие над кассой, и обрадовалась:

— Не волнуйся, времени полно, я успею даже еще в одно место заскочить!

— Смотри, не опоздай! — предостерегла Елизавета. — Подведешь нас!

— Никогда, — заверила я, — значит, беру уродов.

Дверь в музей книголюбов имени Владимира Булгакова оказалась незапертой. Я вошла в прихожую, услышала звяканье колокольчика и увидела большую доску, увешанную объявлениями. «Продаю БСЭ [12] , красный переплет, отсутствует пятый том». «Куплю собрание сочинений Вальтера Скотта советских лет или поменяю». «Детские книги, выпущенные „Детгизом“, возьму все, можно в плохом состоянии».

— Просто читаете или хотите свою просьбу повесить? — спросило мягкое контральто.

Я резко повернулась, увидела элегантно одетую даму и спросила:

— Сколько стоит поместить сюда объявление?

— Господи, неужели мы станем брать с людей деньги за такую малость? — оскорбилась хозяйка.

— Вы, наверное, Эмма Генриховна? — задала я вопрос.

— Рада встрече, — машинально произнесла женщина. — Простите, мы знакомы? Вы не из наших кружковцев.

— Первый раз заглянула в ваш музей, — призналась я.

— Откуда тогда знаете мое имя? — поразилась Эмма Генриховна.

Я начала самозабвенно врать:

— Некоторое время назад сюда случайно заглянул один из моих учеников. Сережа Воронин. Я преподаю французский язык, занимаюсь репетиторством. Сергея трудно назвать прилежным, учится он из-под палки, которую держит в руках мать.

— Ох уж эти современные дети! — сочувственно закивала Эмма Генриховна. — Мне Господь не подарил счастье материнства, но чем больше я наблюдаю за молодежью, тем яснее понимаю — Бог не наказал меня, а поощрил, избавил от душевных переживаний.

— Сергея ничего, кроме футбола, не интересовало, — потупилась я, — и вдруг он написал доклад о старинных книгах. Я была поражена. Решила, что мальчик работу из Интернета скачал, юное поколение сейчас разучилось думать самостоятельно, понажимают на кнопки и печатают на принтере кем-то подготовленное задание.

— Ох уж эти школьники, — поддакнула Эмма Генриховна, — беда с ними.

— Но Сережа рассказал о посещении вашего музея. Сказал, что забрел сюда случайно и обомлел от восторга, потрясающая библиотека и удивительная экскурсовод, которая не поленилась провести одного подростка по залу, — польстила я Эмме Генриховне. — Мальчик захотел стать участником вашего самодеятельного театра, но вы его предупредили, что там собираются исключительно сорокалетние старички!