Чтение онлайн

— Давай не ври! — покраснев, выкрикнул Валя.

— А зачем же ты от меня побежал? Кто честный, тот не бегает от людей.

— Птица есть такая, называется сорокопут, — поднялся с места Артёмка. — Она всё время сидит на проволоке и смотрит, где и кто свил гнездо. А когда появятся там дети, сорокопут начинает таскать их из гнезда. Вот и наш Бочкарёв такой же сорокопут.

— Исключить из пионеров! — выкрикнул кто-то.

Поднялся шум.

— Исключить, исключить!

— С ума сошли! Зачем исключать? — слышался визгливый голос Миши Григорьева.

— Правильно!

— Исключить сорокопута!

Лара никогда не думала, что дело зайдёт так далеко и Валю исключат из пионеров. Она раскраснелась и смотрела то на Валю, который сидел бледный, с трясущимися губами, то на Нину: она стучала кулаком в стол и кричала: «Исключить!»

— Нина, ты не кричи! — наклонилась к ней Лара. — Сходи, пожалуйста, к Антонине Тихоновне и скажи ей, чтобы пришла. Только поскорее.

Нина пожала плечиками и вышла.

— Зачем же исключать? — выскочил на трибуну Миша. — Вы что, с ума посходили, что ли? Да кто у нас учится лучше Вали? Кто? Молчите? Да никто!

— Ну это положим, — выкрикнул Артёмка. — Нина Звездина даст ему три очка вперед.

— А из мальчиков кто? Молчите? Так как же его можно исключать?

— Чья бы корова мычала, а твоя, Миша, молчала, — засмеялся Артёмка. — Ты сам вместе с Бочкарёвым яйца собираешь. Ведь собираешь?

— Собираю, ну так что? Я пока ни одного гнезда не разорил. А вот ты, наверно, столько гнёзд поразорял, что и сосчитать невозможно!

— А ты посчитай, посчитай, а потом говори!

— И посчитаю! А исключать только за то, что кто-то собирает яйца, нельзя!

— Было предложение исключить Бочкарёва из пионеров, так давайте голосовать! Голосование покажет! — кричал, сверкая глазами, Артёмка.

Лара стучала линейкой о стол, просила, чтобы высказался ещё кто-нибудь, а сама всё время посматривала на дверь, ожидая, что придёт Антонина Тихоновна, а её всё не было.

— Голосуй! Голосуй! — слышалось со всех сторон.

Лара вынуждена была проголосовать. За исключение были все, кроме Миши и Лары.

После этого решили организовать охрану птичьего городка и выбрали начальником охраны Петю Улыбина.

Валя сидел бледный и безучастный ко всему, когда Артёмка вдруг прошептал ему на ухо:

— Всё, Моргунок! Давай снимай пионерский галстук!

— Ещё что? — не глядя на него, сказал Валя.

— Снимай, говорю!

— Не сниму!

— Ах, ты не снимешь? — Артёмка вцепился в его галстук.

— Уйди! — прошептал Валя и попытался разжать цепкие пальцы Артёмки.

Артёмка бросился на Валю. Они покатились под парту, и оттуда слышалось их пыхтение. Ребята повскакали с мест, но в это время в дверях показалась Антонина Тихоновна.

— Это что такое? — спросила она.

Валя и Артёмка вылезли из-под парты. Нина пыталась отряхнуть пыль со спины у Вали, но он только повёл плечами:

— Уйди ты!

Он взял свои книги и пошёл из класса. Лара со слезами на глазах рассказывала учительнице о том, как прошёл сбор.

Петя, Нина и другие ребята окружили Артёмку и спрашивали, из-за чего началась драка. Вдруг Миша, глянув в окно, крикнул:

— Машина! Это кто же на «Волге» к нам приехал?

Все бросились к окнам. Петя узнал Николая Николаевича и молча выскочил на улицу. За ним хлынули остальные.

Из машины выходили Николай Николаевич, Дмитрий Феофанович и маленькая девочка лет семи-восьми с огромным голубым бантом в чёрных волосах. Николай Николаевич на этот раз был в простом белом костюме и панаме. Девочка, напуганная массой ребят, крепко схватила профессора за руку.

— Ну вот, Иринка, — сказал профессор, — знакомься! Это всё твои друзья. Да, да, друзья. Как, ребята, будете дружить с Иринкой?

— Конечно, будем, — живо подхватил Петя. Он нагнулся к ней и спросил: — Иринкой тебя зовут?

Она подняла на него большие карие глаза, и, словно убедившись, что с ним стоит разговаривать, сказала ему на ухо:

— Меня зовут Ира. Иринкой меня только дедушка зовёт.

— А меня зовут Петя. А вот этот черноголовый, да? Это Артёмка. А рядом с ним стоит Лара, — так же на ухо шепнул ей Петя.

И маленькая Ира отцепилась от руки дедушки и ходила теперь, держась за руки, только с Петей и Ларой.

На крыльцо вышла Антонина Тихоновна с Дмитрием Феофановичем.

— Ребята, вот Дмитрий Феофанович хочёт поговорить с вами. А может, и Николай Николаевич что-нибудь скажет. Где будем разговаривать, здесь или пойдём в класс?

Но на улице было до того хорошо, так ласково пригревало солнышко, до того приятный ветерок тянул с моря, что ребята закричали:

— Давайте здесь!

— Вот, ребята, какое дело, — заговорил, приглаживая свои непокорные волосы, председатель колхоза. — Вы знаете, нас совсем одолели вредители. Завелись разные златогузки, боярышницы. А вот Николай Николаевич говорит, что лучше всего в этом деле помогут птицы. К нам скоро привезут больше сотни синиц. Ну выпустим мы их, а они возьмут и улетят. Такое дело. Чтобы задержать их, нужно приготовить для них гнёзда. Вот наши колхозники и решили обратиться к вам: не поможете ли вы в этом деле? Завтра, говорят, День птиц, вот и хорошо, чтобы вы в этот день пришли к нам в сад. А что делать и как, об этом вам расскажет профессор Букавин Николай Николаевич.

Ребята повернулись к профессору. Он стоял, опираясь на тросточку.

— Прежде всего, я хочу спросить у вас: кто имеет рогатки?

Ребята переглядывались. Миша Григорьев крикнул:

— У Артёмки есть.

— Что ты говоришь? — зашумел Артёмка. — У нас есть рогатка, но это не моя, а брата. Пашина рогатка.

Профессор улыбнулся и посоветовал сегодня же рогатку сдать Антонине Тихоновне.

— Принесёшь? — спросил он, наклоняясь к Артёмке.