Чтение онлайн

— Не волнуйся, некоторое время удержат! — попытался успокоить ее Алексей, сам, впрочем, не очень веривший в силы теток. — К тому же, я на своей шкуре убедился, что хвостатые следят за порядком.

— Это они тебя охраняли! Ты ведь у нас уже не следователь, а вроде как мышиный сенатор! — заявила Лиза.

Как всякая женщина, она умножала и делила, не задумываясь.

— Не помню, чтобы меня кто-нибудь выдвигал в сенаторы. Хотя и удивительно, что я не был застрелен при попытке бегства из Цаплинских подвалов! — отбивался Комов.

Надо сказать, что Алексей и сам беспокоился о Мишке. Поэтому он сказал:

— Как только Цаплин вернется, попрошу его доставить Мишку сюда.

— Правда? — спросила Лиза. — Ты правда этого хочешь?

Комов развел руками и уже открыл было рот, чтобы сказать самые убедительные слова, но его опередил стук в дверь, после чего сквозь толстый металл пробился бодрый голос Цаплина:

— Вот и мы! Открывайте!

— "Вот и мы, Арнольд Первый!" — вполголоса передразнил Комов, отрываясь от стула.

— Не забудь: ты хотел сказать ему про Мишку! — напомнила вслед Лиза.

Алексей распахнул тяжелую дверь и еще раз убедился в том, что этот мир в значительной степени сотворен для того, чтобы поиздеваться над следователями.

— Ну и подарочек! — сказал он с туповатым удивлением. — Ты откуда здесь, Мишка? Мы о тебе только что вспоминали!

— Мы с Михаилом только что с парада, — сказал Цаплин, входя. — Очень неплохое получилось мероприятие.

— Верно! Сто болтов! — подтвердил Мишка. — Любой цирк байда против этих чумриков!

Услышав радостное Лизино кудахтанье, он упреждающе выставил вперед ладонь, чтобы не дать испортить такой замечательный день:

— Мам, не парься! Я сам разденусь и умоюсь!

— Ну, как отдохнули? — спросил Арнольд Андреевич, обращаясь исключительно к Комову, поскольку все Лизины чувства, кроме одного, были временно парализованы появлением Мишки. — Наслаждались покоем? Развлекались музыкальными воспоминаниями?

Комову показалось, что в Цаплинском вопросе затаилась непонятная усмешка.

— Какими еще музыкальными воспоминаниями?

— Я всегда считал, что вы знаток и ценитель музыки. Разве не так?

И снова Комову почудился недосказанный тайный смысл.

— Вы на что-то намекаете? — внутренне напрягшись, спросил он.

Цаплин развел руками.

— Разве только на то, что хочу пригласить всех вас пообедать со мной и послушать хорошую музыку!

"Миш-ша, Миш-ша!.."- звал странный шепелявый голосок.

Мишка разогнался на доске и взлетел с обрыва. Далеко-далеко внизу синело море, он летел так быстро, что захватывало дух. Но голос не отставал:

"Миш-ша!.."

Внезапно небо пропало, вместо него вокруг была темнота, только голос не исчез — он всё так же то ли пищал, то ли шипел:

"Миш-ша!.."

— Это кто тут? — напрягшись, спросил Мишка. Очень хотелось спать, сон такой был классный.

Но этот всё шипел:

— Миш-ша…

— Что? — спросил Мишка.

— Есть важный разговор, — ответил попискивающий голос.

— Вы что ли привидения?

Голос на некоторое время замолчал, потом сказал:

— Включи тихонечко свет.

Довольно жестокая просьба посреди ночи, не правда ли? При мысли о том, что придется высунуть хотя бы палец из-под одеяла, Мишка поежился. Но привидение настаивало:

— Включи!

Собрав сонную волю, Мишка выпростался из-под одеяла и, прыгая босыми ногами по холодному полу (противней этого, как известно, нет почти ничего на свете), добрался до выключателя и ослепил себя электрическим светом.

Когда глаза удалось открыть и в них перестали извиваться зеленые червячки, Мишка увидел на тумбочке возле кровати небольшую кодлушку мышей. Один из них поднял мегафон, и тот же голос, который был в темноте, сказал:

— Разговор, Миша.

— Какой еще разговор? — сказал Мишка, залезая обратно в постель.

Гости попищали между собой.

— Вчера из-за тебя погиб пилот Ипи, орденоносец, отец пятидесяти шести детей.

— Военные пилоты часто гибнут, — сказал Мишка, догадываясь, куда грозит свернуть разговор. — На то и война.

— Не очень так. Мы считаем, что ты виноват, и намерены тебя судить.

— Ну и судите. Он за мной гнался, а мне что делать? А если бы он в меня ракетой запулил?

— Запулил в него ты. Тебя можно судить по статьям за терроризм, убийство и порчу военного имущества.

— Да я сам вас буду судить! — в запальчивости сказал Мишка.

— Приговор может быть серьезным…

— Я сам вас к такому серьезному присужу, что не обрадуетесь!

— …вплоть до смертной казни.

— Вы… меня? — сказал Мишка. — Андреич с вами знаете, что сделает? Самое страшное, что умеет!

— Однако ты можешь искупить свою вину.

— Деньги отдать? — догадался Мишка. — Ишь, какие ловкие!

— Ты должен пойти к профессору и передать наш ультиматум. Генерала Тиуи необходимо сместить. Профессор должен знать, что генерал ведет себя в последнее время преступно, на вашем языке: он стал козлом.

— А сами почему Андреичу не скажете? — спросил Мишка.

— У нас нет возможности его увидеть. Нас не подпускают.

— Не подпускают? А вы — силой пробейтесь, — посоветовал Мишка.

— В случае отказа тебя будут судить по всей строгости, — вместо спасибо за этот дельный совет сказал писклявый голос.

— А что, у него… этого летчика правда пятьдесят шесть детей? — спросил Мишка.

— Правда.

Мишка вздохнул.

— Я им потом что-нибудь куплю вкусное. Что они любят-то?

— Мы ждем, пока ты ответишь.

— Ладно, скажу я Андреичу. Повторите, чего там надо?

— Мы пойдем прямо сейчас.

— Прямо сейчас? Что я — на голову стукнутый? — фыркнув, сказал Мишка. — Сейчас спать надо.