Чтение онлайн

Просто, во время пути в ванную, Фаина вспомнила, как она перед входом в подъезд своего дома споткнулась позапрошлой зимой обо что-то твёрдое (тогда темно было), когда возвращалась из милиции (она написала тогда заявление о пропавшем без вести муже - отце четырёх её детей), зажгла лежавший у неё в кармане фонарь и обомлела - под ногами её лежало оледеневшее тело её супруга. Это только позже, при вскрытии, в теле этом патологоанатомы нашли обмороженную чёрную кошку (как она туда попала?)...

– Я наверно тоже с вами здесь погреюсь, - тихо проговорила Фаина, войдя в ванную к дочерям.
– Намёрзлась я сегодня.

– Что там?
– спросили её дочери.
– Ты выломала дверь?

– Выломала, - таким же тихим усталым голосом ответила им мать.
– Всё в порядке.

– Что в порядке?
– не отставали те.
– С пацанами чё?

– Они у соседей, - соврала им та.
– Наверно холодно стало, вот они и по карнизу - в квартиру к Тайдовым.

– Я так и знала!
– разозлилась на братьев Лада.
– Козлы!! Ещё и дверь заперли!! Всё всегда на зло делали!...

– Делают, а не делали, - поправила её Фаина, пока широкоплечий сосед с шестого этажа (жил он под потолком Фаининой квартиры) вернулся назад, пока его никто не видит, вошёл в незапертую входную дверь, в заснеженную комнату, включил телевизор и уселся на запорошенную снегом детскую табуретку, так, чтоб лицо его дальше чем на два-три сантиметра от телеэкрана не удалялось. Телевизор хоть и был снегом засыпан не меньше чем всё остальное в комнате, но... заработал; широкоплечий перед этим очистил экран рукавом.

– А чё вы аж к утру пришли?
– интересовалась у матери Света.
– Этот небось опять пьяный дрыхнет на диване?, и мороз ему даже нипочём, предположила она, приняв голос соседа с шестого этажа за пьяный бас отчима.

– Я одна пришла, - спокойно - как ни в чём ни бывало - ответила дочери мать.
– Только не спрашивайте меня, что с ним...

– В вытрезвитель забрали?
– предположила Лада.

– Умничка, - похвалила она её догадливость. Но сама она больше предпочла бы, чтоб этого пьяного идиота действительно забрали в медвытрезвитель, вместо того, что она увидела и услышала...

...Они тогда переходили дорогу. На улице было ещё темно. И метель, словно сошла с ума. Фаина тащила на себе пьяного мужа Володю, хоть тот и объяснял ей что он трезв "как горлышко" и может сам пешком ходить.

– Отпусти ты меня, крыса, - ругался он, - я сам пойду!

– Ну иди, - усмехнулась та, поставив его, раскачивающегося во все стороны. На ноги, и отойдя на полшага в сторону.

– Коза ты, - буркнул он, смерив её недовольным взглядом, и побрёл куда-то в сторону.

– Куда ты попёрся, Вова?
– крикнула та ему вслед насмешливым голосом. Но Вова брёл не откликаясь, и уже исчезал в пелене метели.

– Да стой же ты!
– помчалась та за ним, пока он не споткнулся.

Но Вовы уже нигде не было. Метель застилала Фаине глаза и не давала разглядеть мужа Вову, который в принципе нужен ей был, как коту мышеловка.

– Летающие крысы тебе привет передают!
– вдруг раздался неподалёку злорадный бас Володи.

– Вова, - обратилась она к метели, - иди сюда! Ты где?

– Я скоро вернусь, - ответил голос.
– Но моли Бога, чтоб я не возвращался.

Всё, больше она голоса своего мужа не слышала. И чем ближе она подходила к родному дому - чем светлее становилось на улице, - тем больше и больше не нравился ей смысл того, что она услышала из уст своего мужа (да и были ли уста, кроме завывающей метели?), пока смысл этот не превратился в сплошную паранойю.

– Клёво!
– обрадовалась Света тому, что по словам её мамы, папу опять "замели" и больше чем через два дня домой он не вернётся.

Мало-мальски отогревшись, Фаина вышла из ванной и двинулась в сторону комнаты сыновей.

Четвёртая глава. Телевизор мышей

1

Главврач психиатрической больницы, Токшымов Валерий Яковлевич, выдавал свою дочь замуж. Гостей на свадьбу пришло немного; ситуация сложилась таким образом, что - как говорится - и хочется и колется: жениху Токшымовой повестка из военкомата пришла, вот он и решил таким образом "закосить", тем более, что невеста его в положении, так что "бэби" до призыва успеет родиться. Решили молодые, раз его будущий дедушка такой настырный - не хочет похлопотать насчёт своего будущего зятя и соорудить ему что-то вроде "белого билета" (необходимая вещь для восемнадцатилетних "людей искусства"). А тут и родители жениха всё "классно организовали", чтоб в очереди в загс почти не стоять, так что всё пришлось делать второпях. Но родители невесты зато на свадьбу решили не тратиться. И гостей пришлось много не приглашать.

Но, если б воля Валерия Яковлевича в этой "второй семье" ("первой семьёй" этого доктора медицины, судя по всему, была его ненаглядная КОГОРТА пациентов) занимала более высокую позицию чем в "первой", он бы вообще никаких свадеб не устраивал, а позакрывал бы всех в палаты на ключ (кого-то пришлось бы отправить в помещение для буйных) и прилёг бы немного отдохнуть - что-то ему в этот день не по себе было. И отец жениха, Павел Сырков, которому в этот двадцать девятый (сатанинский) лунный день, на свадьбе было веселее всех, больше всех обращал внимание на состояние свата, но, как и остальные гости, виду не подавал.

Валерий же с каждой минутой всё сильнее и сильнее ощущал в душе тревогу. Такого с ним давно не было, если не обращать внимания на недолгий процесс с "телечеловеком", когда тот из-за своего "волшебного" телевизора чуть не убил любимого доктора. Валерий пока ещё не догадывался, но уже начал задумываться, не происходит ли ЧЕГО с его пациентами...

– Лерик, тебе плохо?
– подошла к нему жена чисто из вежливости. Вообще-то, Лериком она называла его только когда беспокоилась. Но в этот праздничный день она решила только показать, что беспокоится, не выпил ли он лишнего и не мутит ли его.

– Пациентам моим плохо, - проговорил он, даже и не заметив, что жена рядом стояла и задала ему вопрос. Он был не из любителей размышлять вслух, но эта фраза вылетела из его уст настолько неожиданно, что он даже и не заметил этого.

– Что?
– не поняла Вера Токшымова, хотя всё прекрасно расслышала.

– Пойду, куплю папирос, - сказал он ей, услышав её голос и поняв, что она рядом стояла, когда из уст его вылетела какая-то невнятная фраза.

– Да нет, ты что-то другое сказал, - последовала она за ним к выходу, когда он по дороге накинул куртку с шапкой, одел сапоги и сунул в карман бумажник, где были и водительское удостоверение и ключи от "ленд-круизёра" (всё остальное, необходимое врачу психиатру располагалось в машине) и... "обезьянья лапка".