Чтение онлайн

Приняв вертикальное положение, ну или почти вертикальное, судорожно цепляясь за руку Эрнста и прилипнув спиной к его груди, Йоле наконец-то реально ощутила, что живая и не против пожить ещё, хотя бы в целях эксперимента, если голова перестанет так бешено кружиться. Сила всемирного тяготения работала очень хорошо, и сделать шаг было невероятно тяжело. Ноги казались чужими, да ещё и с привязанными пудовыми гирями. Но когда тебя поддерживают сильные руки любящего и любимого человека, и это решаемо. Через десять минут пребывания в вертикальном положении она осмелела настолько, что решила посетить санитарную комнату самостоятельно, хотя ноги стали ватные и коленки подгибались, а голова всё также кружилась. Сейчас Йоле не представляла, как сумела выбраться на крышу. Верно говорят, что стресс придаёт сил. Эрик не разрешил закрыть дверь, а только чуть прикрыть. Очень хотелось забраться под душ, но пока без посторонней помощи это нереально, а с посторонней – неудобно. Решила, что ещё успеет. Умывшись холодной водой, вообще почувствовала себя человеком. Но из зеркала над раковиной на неё удивлённо взирал какой-то пришибленный и всклокоченный зомби. Ущипнула себя за нос и зомби сделал то же самое. Странно как-то и смешно. Пригладила мокрой рукой волосы и причёска монстрика в зеркале чуть изменилась. На дальнейшие исследования этого феномена времени не дал неумолимый доктор. Пришлось вернуться в кровать.

– Ты умница. Скоро поедем домой. Сейчас отдыхай, у тебя ещё процедуры и четыре укола, и три капельницы. Развлекайся и ни в чём себе не отказывай.

– Издеваешься?

– Ни разу в жизни, посмотри в мои честные глаза. Пойду, дел много и все срочней не бывает. Позже приду, обязательно. Пожалуйста, ты только больше не плачь.

– Эрик, кем ты тут работаешь? Что это за больница?

– Всего понемногу: оперирующий кардиохирург, кардиолог и владелец этого богоугодного заведения. Всё, отдыхай, потом расскажу оптом. У меня, правда, ещё масса дел, – он укрыл её простыней, подключил кардиомонитор. Очень мягко поцеловал.

– Только честно, тебе, на самом деле не противно ко мне прикасаться? А целовать? Мне самой от себя противно.

– Я говорил уже, что безумно люблю одну маленькую зеленоглазую Мышку, которая усиленно напрашивается на ремешок? Подумай пока, чего бы ты хотела? Фрукты, напитки, музыку, бриллианты, живого панду, жареную картошку, шаурму? Исполню любое желание, – улыбнулся и вышел.

Дел за день накопилась целая гора. Нужно было пересмотреть контракты для подписания, договора на поставки и многое другое. Обычно Эрнст разбирался с такими вещами быстро, но сейчас сказывалась усталость, сконцентрироваться не получалось и потому, что мысли о делах радостно подпрыгивая разбегались от того, что Йоле наконец-то с ним, ну или почти с ним. Главным было именно это, а не бумаги, даже самые важные! Если подумать, то все эти дела были только ради неё, ради того, чтобы она обратила на него внимание, ради её улыбки. Кроме бесплатной помощи, это для смысла быть врачом и просто человеком, хотя и это тоже, если копнуть поглубже – ради неё. Вельден задумался не о насущных делах корпорации, а о том, чем мог порадовать или удивить Йоле. Нет, так категорически нельзя! Чтобы ничего не напутать вызвал своего заместителя Юрия Анатольевича, начальника юридического отдела и экономиста. Обрисовал ситуацию в общих чертах, вручил им дела и отправил работать, предупредив, что его не будет примерно неделю. Как ни странно, подчинённые не обрадовались предстоящему отсутствию начальства, постоянно требующего детальных отчётов и сующего свой нос везде.

Следующие два дня прошли относительно спокойно, в смысле без эксцессов. До выздоровления далеко, но прогресс налицо: анализы почти в норме, физиология восстановилась, тибетская мазь помогла с синяками, швами и ссадинами. И Йоле не предпринимала новых попыток бегства, но и ничего не хотела. Только усиленно демонстрировала неуёмное желание ходить самостоятельно, что очень радовало, но и настораживало одновременно. Ещё появился странный бзик, она за день раз по десять чистила зубы, и с каким-то остервенением умывалась и мыла руки. Так хотя бы на время появлялось ощущение освобождения от смрада подвала. Аппетита не было вообще, но она через силу съедала всё, что приносили. Королёвы заходили пока только на осмотры, дел много. Друзья были начальниками под руководством ещё более занятого и строгого начальника.

Йоле пока осмотрела только отделение реанимации, но сразу заметила, что персонала немного и все чётко знают, что и когда делать. А ведь клиника хирургического профиля и все двенадцать палат отделения, за исключением палаты напротив, заняты послеоперационными больными. Никакой суматохи, беготни и стерильная чистота. Но суровых санитарок со швабрами и тряпками не видела ни разу. Уборку делали две уборщицы посменно с помощью странных абсолютно бесшумных моющих пылесосов, пульверизаторов и влажных одноразовых салфеток с приятно пахнущим дезраствором. Все процедуры и манипуляции делаются строго по расписанию. Каждый медицинский инструмент находится в строго определённом месте, лекарственные препараты тоже. Инструменты, даже многоразовые в индивидуальных упаковках, разложены в специальных шкафах с постоянной дезинфекцией ультразвуком. На дисплеях аппаратов – ни единого отпечатка пальцев, хотя прикасаются к ним часто. А спецодежда, такая красивая и практичная! Как будто для каждого сотрудника шилось индивидуально. Очень интересно! Если так и в других отделениях, то Йоле, пожалуй, теперь согласилась бы на предложение работать здесь. Решив, что как только выздоровеет, то спросит. На том и успокоилась.

Она удивлялась изменениям в себе самой. Тот малюсенький, оставшийся живым кусочек души с любопытством и надеждой выглядывал из своего укрытия, всё больше и больше высовывая носик. Он начал расти и понемногу наполняться солнечным теплом от Эрика. Он ещё боялся выйти полностью, открыться, довериться. Но он снова хотел жить и не хотел прятаться!

В субботу, то есть завтра, Денис сказал, что можно выписывать. Вечером на Йоле накатили воспоминания.

Глава 9

Wer Liebe sucht, findet sie nicht, sie "uberf"allt uns, wenn wir sie am wenigsten erwarten.

(George Sand)

Кто ищет любовь, не находит её. Она настигает нас, когда мы меньше всего её ждём.

(Жорж Санд)

Zwei Dinge sollen Kinder von ihren

Eltern bekommen: Wurzeln und Fl"ugel.

(Johann Wolfgang von Goethe)

Есть две вещи, которые родители должны дать своим детям: корни и крылья.

(Иоганн Вольфганг фон Гёте)

Родилась Йоле в Москве восьмимесячной и очень слабой, шансы на то, что вообще выживет и не будет инвалидом, были минимальные. Первые полтора года жизни провела в больничных палатах, там же и ходить научилась и первые слова сказала. В ведомственной больнице были и хорошие специалисты, и препараты, о которых простые доктора даже не слышали, поэтому, наверное, и выжила. Её отец занимал командную должность в очень секретном боевом подразделении ГРУ. Дома его практически никогда не бывало. Мама была молодой, красивой и такая жизнь ей вскоре надоела. Однажды она просто ушла и не вернулась, забрав свои документы, чемоданы с одеждой и драгоценности. Оставила майору Суходольскому лишь полуторагодовалую дочь, отказ от её воспитания и копию заявления на развод. Горевал отец или нет, Йоле не помнила, ровно, как и лица мамы. Все свои фотографии она забрала с собой или уничтожила.

Суходольский отвёз крошечную дочку в свой родной город к своей матери и уехал в очередную командировку. Дочь он очень любил и приезжал при малейшей возможности, хоть на несколько часов. Пытался уговорить Иоланду Карловну переехать с Йоле в Москву, не получилось. Бабушка категорически отказалась, заявив, что ненавидит этот сумасшедший муравейник, хоть родилась и выросла там. Привозил подарки, ходил с ней гулять, а потом опять надолго пропадал. По документам её звали Елена, но отец и она сама терпеть не могли это имя, данное матерью, однако менять не захотела при получении паспорта. Девочка росла как две капли воды похожей на маму отца – бабушку Иоланду, Йоле. Такая же миниатюрная и белокожая, с копной золотых волос и изумрудными глазами. Иоландой бабушку назвал прадед, потомок викингов из Норвегии. До революции его отца, прапрадеда Лены, каким-то ветром занесло в Россию, да тут и остался, мечтая до самой кончины, вернуться на родину. Поэтому после смерти Иоланды осталась маленькая Йоле, Фиалка.

Папа, проведя три месяца с Йоле после ранения и смерти бабушки, забрал дочь обратно в Москву. Решив, что так будет лучше, женился во второй раз. Оксана была очаровательной хохотушкой с обаятельными ямочками на румяных щёчках. В присутствии папы. Когда он уезжал, то предпочитала падчерицу не замечать вообще, что Йоле гораздо больше устраивало, чем показная забота при отце. Оксана могла по несколько дней не появляться дома, но хоть ухажёров не водила, а гуляла на стороне. Естественно, Йоле отца не ставила в известность. Взрослые дела – это для взрослых, тем более папа был самым умным. Если ничего не спрашивал, то значит так нужно.

В десять лет Йоле могла и борщ сварить, и бельё выстирать, и продукты закупить. Она уже не обращала внимания на жалостливые взгляды учителей, бабушек-соседок, издёвки одноклассниц и прочую мелочь. Мышка уже привыкла быть самой мелкой по росту и возрасту, ведь в первый класс пошла в шесть лет. И подумаешь, что нет мамы! У полкласса нет отцов, а в представлении маленькой Йоле – это гораздо хуже. Девчонки отпускали шуточки по поводу её маленького роста, по поводу полного отсутствия вкуса в одежде, но списать просили постоянно. Мальчишки же почему-то воспринимали за «своего парня», а не за девчонку. И Йоле это устраивало. Главным для неё было, чтобы не доставали, а мальчишки часто и от девчонок защищали, и рюкзак донести помогали, с ними было проще. А потом дружно списывали домашние работы и контрольные. Когда Йоле исполнилось двенадцать лет, Яна Владиленовича привезли с тяжёлой контузией и осколочными ранениями, из командировки на Ближний Восток. Почти год он провёл в больнице и реабилитационном центре, но на прежнюю службу вернуться уже не смог. От преподавательской деятельности и штабной работы отказался, вышел на пенсию в сорок семь лет и чине полковника, став сразу же неинтересен молодой жене. В итоге костяк семьи Суходольских, освободив ведомственное жильё, перебрался в папин родной город, в старую уютную квартирку бабушки Иоланды.