Чтение онлайн

Люди на лошадях выглядят лучше, чем они есть; люди в автомобилях выглядят хуже, чем они есть.

Господь в своем творении начал с меньшего и несовершенного, а кончил большим и совершенным. Он создал мужчину после других тварей, женщину же сотворил после мужчины, поэтому она совершеннее и ей принадлежит право на свободу выбора в любовных отношениях.

Благородная женщина не должна ожидать от другой женщины того, чего она сама бы не сделала.

В любви и на войне одно и то же: крепость, ведущая переговоры, наполовину взята.

Никогда не говорите, что браки совершаются на небесах. Боги не могут быть настолько несправедливы.

Она обладает красотой скорее божественной, нежели человеческой, но создана для погибели мужчин, а не для их спасения.

Исправлять мужчин должны мужчины, а женщин – женщины. Если женщины примутся исправлять мужчин, им помешает жалость; мужчинам же, взявшимся за исправление женщин, – их жестокость.

– Закон иудеев в первый год после женитьбы не разрешал мужчине идти на войну, дабы любовь к жене не отвратила его от опасностей, которых он должен искать.

– По-моему, закон этот не оченьто верен; человека женатого как раз больше всего и тянет на войну, ибо никакая битва не бывает так страшна, как битва у себя дома. Вот почему я думаю, что лучшее средство заставить мужчину стремиться в чужие края и не засиживаться дома у очага – это их женить.

– Мне столько раз приходилось слышать о людях, которые умирают от любви, но за всю жизнь я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них действительно умер.

На свете есть немало людей, которых считают порядочными. Но таких, которые были бы порядочны в отношении женщин и превыше всего оберегали их честь, в наше время не найдется ни одного.

Мужчине так же трудно скрывать свое счастье, как его добиваться, ибо как ни один охотник не откажет себе у удовольствии, завидев добычу, трубить в рог, так нет и такого любовника, которому бы не хотелось похвастаться своей победой.

– Наша Церковь, как подобает любящей матери, заботится о том, чтобы исповедниками были только мужчины, – женщины ведь не способны хранить тайну.

– Это вовсе не потому; просто женщинам до того ненавистен всякий порок, что они никогда бы не дали так легко отпущения грехов, как мужчины, и, налагая епитимьи, были бы чересчур суровы.

Женщины настолько тщеславны, что удовлетвориться одним мужчиной они никогда не могут. Мне доводилось слышать, что даже самые скромные из них охотно соглашаются иметь троих: одного для почета, другого для богатства и третьего для наслаждения. Причем каждый из троих думает, что его любят больше всех. В действительности же двое первых всегда служат третьему.

Легче расторгнуть сотню браков, чем разлучить одного священника с его служанкой.

Для тех женщин, которых робость и скрытность делают несчастными, самое большое удовольствие – это грешить с людьми, которые сами же могут потом отпускать им грехи.

– Я бы скорее согласилась броситься в реку, чем согласилась лечь с монахом.

– Вы, должно быть, хорошо плаваете.

Любовь способна обманывать даже обманщиков.

Если та, которая вас полюбила, как две капли воды похожа на вас и хочет всего того, что хотите вы, в действительности вы будете любить не ее, а себя.

Уж лучше любить одну женщину как женщину, чем поклоняться нескольким как иконам.

Тот, кто говорит, что подозрение – это та же любовь, ошибается, ибо, хоть оно и рождается из любви, как зола из огня, оно, подобно золе же, тушит этот огонь.

Все женщины жадны. Но тщеславие сплошь и рядом побеждает в них скупость.

Для женщины благородного воспитания добродетели не заслуга, а просто привычка.

Там, где недостает добродетели, иногда не обойтись без лицемерия, как мы иной раз прибегаем к каблукам, чтобы никто не заметил, что мы малы ростом.

Скандал иногда бывает хуже самого греха.

Трудно раскаиваться в приятных забавах.

Самые жадные ростовщики воздвигают самые красивые и роскошные часовни в надежде умилостивить Бога десятью тысячами дукатов, истраченных на постройку этих зданий, и расплатиться с ним за те сто тысяч, которые они награбили. Как будто Господь не умеет считать!

О смерти своего брата Франциска, короля Франции:

Я не знала, что любовь может стать больше благодаря смерти. Теперь я это знаю.

Спрашиваю: [10] как Маринина раскупается? Отвечают: раскупается-то хорошо, но разве баба может что-нибудь путное написать?

Знаю наизусть всего «Шерлока Холмса», но самого Холмса не люблю. Он не добрый, не теплый, не человечный.

Стоишь где-нибудь в очереди за картошкой и вдруг неожиданно понимаешь, какой поворот сюжета придумать.

Пишу как чукча: что вижу, то пишу, что чувствую, то моментально выплескиваю. Если в романе был негативно окрашенный журналист, это означает, что в тот момент кто-то из журналистов вывел меня из себя.

Иногда я описываю отношения Насти с ее мамой. Я это делаю очень деликатно, чтобы никоим образом не задеть свою маму, но тем не менее после прочтения одной книжки она мне сказала: «Маня, как же я тебя достала!»