Чтение онлайн

Я даже затрудняюсь назвать его великим человеком — не потому, чтобы он не был достаточно велик, а потому, что он был недостаточно человеком.

Как странна наша участь. Русский [10] силился сделать из нас немцев: Немка [11] хотела переделать нас в русских.

Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело.

И среди людей больше копий, чем оригиналов.

Я бы хотел жить как бедный человек с деньгами.

Начинающего художника понимают лишь несколько человек. Знаменитого — еще меньше.

Художник — это человек, который пишет то, что можно продать. А хороший художник продает то, что пишет.

Живопись — занятие для слепцов. Художник рисует не то, что видит, а то, что чувствует.

Каждый ребенок — художник. Трудность в том, чтобы остаться художником, выйдя из детского возраста.

Все пытаются понять живопись. Почему они не пытаются понять пение птиц?

Бог — такой же художник, как другие художники. Он создал жирафа, слона и кошку. У него нет своего стиля. Просто он всякий раз пробует сделать что-то другое.

Дайте мне музей, и я заполню его.

В детстве мать говорила мне: «Если ты пойдешь в армию — будешь генералом; если в монахи — Папой». Так и вышло: я стал художником и дослужился до Пикассо.

На выставке детских рисунков:

В этом возрасте я уже мог рисовать как Рафаэль; потребовались долгие годы, прежде чем я научился рисовать так, как рисуют эти дети.

Я отдыхаю, когда работаю, и устаю, когда бездельничаю или принимаю гостей.

Художественное течение побеждает только тогда, когда его берут на вооружение декораторы витрин.

Все имеют право меняться, даже художники.

Последние слова:

Живопись еще нужно изобрести.

Во фразе: «Картины Пикассо — это мазня» — о Пикассо не сказано ничего, зато о говорящем — все.

Что есть истина?

Понтий Пилат мыл руки не только перед едой.

Как чист был жест Пилата.

Из-за чего, собственно, столько претензий к Пилату? Из-за того, что он не стал вмешиваться во внутренние дела чужой страны?

Понтий Пилат был первым великим цензором, Христос — первой великой жертвой цензуры.

Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то окончательно погибнем.

Однажды в Амбракии кто-то ругал и позорил Пирра, и все считали, что нужно отправить виновного в изгнание, но Пирр сказал: «Пусть лучше остается на месте и бранит нас перед немногими людьми, чем, странствуя, позорит перед всем светом».

Как-то раз уличили юношей, поносивших его во время попойки, и Пирр спросил, правда ли, что они вели такие разговоры. Один из них ответил: «Все правда, царь. Мы бы еще больше наговорили, если бы у нас было побольше вина». Пирр рассмеялся и всех отпустил.

Видя, что Пирр готов выступить в поход на Италию, его советник Киней спросил его: «Если бог пошлет нам победу, что даст она нам?» Пирр отвечал: «Если мы победим римлян, мы овладеем всей Италией». — «А что мы будем делать, когда завладеем Италией?» — «Совсем рядом лежит Сицилия, цветущий и многолюдный остров». — «Значит, взяв Сицилию, мы окончим поход?» Но Пирр возразил: «Как же нам не пойти на Африку, на Карфаген, если до них рукой подать?» — «Но когда все это сбудется, что мы тогда станем делать?» И Пирр сказал с улыбкой: «Будет у нас полный досуг, ежедневные пиры и приятные беседы». Тут Киней прервал его, спросив: «Что же мешает нам теперь, если захотим, пировать и на досуге беседовать друг с другом?»

Не суди о своем величии по своей тени при заходе солнца.

Трудно идти по жизни несколькими путями одновременно.

Жизнь человеческую Пифагор разделял так: «Двадцать лет — мальчик, двадцать — юнец, двадцать — юноша, двадцать — старец».

Похоти уступай зимой, не уступай летом; менее опасна она весной и осенью, опасна же во всякую пору и для здоровья нехороша.

Уходя на чужбину, не оборачивайся.

Душа совершает круг неизбежности, чередою облекаясь то в одну, то в другую жизнь.

Пифагор запрещает без приказания полководца, то есть божества, оставлять свой сторожевой пост, покидая жизнь.