Чтение онлайн

Политик должен уметь предсказать, что произойдет завтра, через неделю, через месяц и через год. А потом объяснить, почему этого не произошло.

При существующих политических институтах иногда еще приходится считаться с чужим мнением.

Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

Лучший аргумент против демократии — пятиминутная беседа со средним избирателем.

Репутация державы точнее всего определяется той суммой, которую она способна взять в долг.

Справедливость — вечная беглянка из лагеря победителей.

Социалисты считают пороком получение прибыли, а я — получение убытков.

Большевики сами создают себе трудности, которые успешно преодолевают.

О борьбе внутри кремлевского руководства:

Схватка бульдогов под ковром.

Врожденный порок капитализма — неравное распределение благ; врожденное достоинство социализма — равное распределение нищеты.

Невозможно добиться, чтобы английский суд присяжных вынес приговор за содомию. Половина присяжных не верит, что нечто подобное возможно физически, а другая половина сама занимается этим.

О Стэнли Болдуине, трижды возглавлявшем кабинет министров:

Он время от времени натыкается на истину, но затем, как правило, вскакивает и бодро продолжает идти.

О Стэнли Болдуине:

Он решительнее всех в нерешительности и сильнее всех в слабости.

Выходя нагишом из ванной навстречу ошеломленному Франклину Рузвельту:

— Премьер-министру Британии нечего скрывать от президента Соединенных Штатов.

Черчилль, зайдя в туалет Палаты общин вместе с Климентом Эттли, лидером лейбористов, отправился к самому дальнему от Эттли писсуару. «Кажется, вы сегодня не в духе, Уинстон», — сказал Эттли. «Верно, — ответил Черчилль. — Потому что каждый раз, когда вы, лейбористы, видите что-то большое, вы хотите это национализировать».

На каком-то официальном приеме помощник Черчилля шепнул ему на ухо, что у него расстегнуты пуговицы на брюках. Черчилль ответил: «Ничего страшного. Мертвая птичка никогда уже не покинет своего гнезда».

Сильный, молчаливый мужчина слишком часто лишь потому молчалив, что ему нечего сказать.

У него были все ненавистные мне добродетели и ни одного восхищающего меня порока.

По счастью, жизнь пока еще не слишком безмятежна, иначе путь от колыбели к могиле мы проходили бы много быстрее.

Я готов ко встрече с Творцом. Другое дело, готов ли Творец к такому тяжкому испытанию, как встреча со мной.

Уинстон вечно ждет кролика, который выскочит из пустой шляпы.

Увидев Уинстона в первый раз, вы видите все его недостатки, а всю дальнейшую жизнь вы открываете его достоинства.

Уинстон в высшей степени красноречив, убедителен и не прав.

Он готов сделать барабан из кожи собственной матери, чтобы пробарабанить марш в свою честь.

Уинстон мог бы подняться наверх, к своему Творцу, и сказать, что ему давно хотелось потолковать с Его Сыном, о Котором он так много слышал; и, если это возможно, он был бы не прочь навестить Святого Духа. Уинстон действительно любит встречаться с людьми.

Значение любовных утех сильно переоценено: поза нелепая, удовольствие кратковременное, а последствия самые пагубные.

Я никогда не даю советов в вопросах религии и брака: я не хочу, чтобы кто-нибудь терпел муки из-за меня на этом или на том свете.

Нет женщины настолько некрасивой, чтобы быть нечувствительной к комплиментам.

Разум — это в лучшем случае наша жена: мы действительно его часто слышим, только редко задумываемся над тем, что он говорит.

Несовершенство — вот что нам нравится в наших друзьях.

Хорошие манеры — лучшая защита от плохих манер тех, кто нас окружает.

Хорошие манеры состоят из маленьких жертв.

Если кто уверяет, что выпил шесть или восемь бутылок вина за один присест, то из одного только милосердия я буду считать его лжецом, не то мне придется думать, что он — скотина.

Государственному человеку менее прилично говорить глупости, чем делать их.

Быть правым — сомнительное удовольствие. Удовольствие — суметь доказать, что другие не правы.