Чтение онлайн

Никто не ждал того в Октябре,

Всё вышло страшно и так внезапно.

Красная кровь пролилась по земле,

Зачем это всё, было непонятно.

Вспыхнуло пламя над нашей землёй.

А они всё молились и ждали Мессию.

Боже, прошу, оставайся со мной,

Боже, прости и спаси Россию!

Я уходил воевать за Царя,

А вернулся в царство Иуды.

Где порушили всё, ничего не ценя,

Оставляя обломков лишь груды.

Дом, где она возвращенья ждала

Моего, на чугунном балконе,

Взорван был, и уцелела ль она,

И спаслась ли в последнем вагоне?

Красная тьма застилает глаза,

Капает кровь из пробитой раны.

Мчатся на Юг бронепоезда,

Значит, туда лежит путь мой правый.

Первосвященник свершил свою месть,

Темным богам отдана Россия.

Будут расстрелы и нечего есть,

А народ мой их будет считать святыми.

Что же на Юге, быть может, ты здесь?

Только чувствую я, что надежда тщетна.

Где же ты, милая, где же ты есть?

Армии наши ломают как щепки.

Я отправляюсь в Стамбул за тобой,

И, вдруг найдя, обнимаю до стона…

Но прости, дорогая – это лишь сон,

Я убит был на берегу Дона.

Белогвардейский романс

Памяти первопоходников

Снег окутал поля, скрыв убитых под жёлтыми травами.

Бродят кони, оставшись одни в вечеревшей степи.

Здесь дороги сошлись и кривые, и правые.

И сказать здесь пришлось нам России: «Прости».

Комиссарские пули летели да по небу,

Словно Бога хотели они застрелить, а не нас.

И на миг показалось нам – правильно поняли,

Ведь Господь наш Россию от смерти не спас.

Полыхает Отечество, в пламени кружится вьюга.

Вместо снега из туч к земле красные искры летят.

На гражданской войне нет ни веры, ни брата, ни друга,

Весь наш мир оказался пожаром объят.

Ну, так что же, и я выну шашку да наголо,

И вперёд устремляясь, дам шпор я коню.

Перекрасить Россию, чтоб снова да набело,

И чтоб русскую тризну воздать по царю.

И бежать от врага не умел я и ранее,

Отступать не желал я, теряя престиж.

В этом истина, рок и, возможно, призвание.

И не я, а другие уедут в Париж.

Солдат Колчаковской Сибири

Памяти участников Великого Сибирского Ледяного Похода и лично – В.О. Каппеля, искреннего монархиста и русского патриота

Степь заметали ветры снегом,

Теснили красные войска.

И мчали кони быстрым бегом,

Мелькали пули у виска.

Был Бог, был Царь, была Россия,

Но не осталось ничего.

Забудут вскоре моё имя,

Меня забудут самого.

Солдат Колчаковской Сибири,

Сражаясь за Святую Русь,

Свою судьбу я дал России,

Ступив на этот горький путь.

Пред мной мгновение блеснула

Дорога к славе и любви.

Но кавалерия тонула,

Как в море, в собственной крови.

И, ни на что уж не надеясь,

Я знаю: всё предрешено.

Ах, Боже, знать бы, что осталось.

Вот всё желание одно.

И от Камчатки до Урала

Креста достоин на горе.

Но видимо, как Адмирала,

Меня утопят в Ангаре.

Возвращение Империи

Памяти А.В. Колчака, выдающегося полярного исследователя, великого флотоводца и защитника Исторической России

Когда всё случилось, я был далеко,

Не слышал ударов набата.

И то осознать было мне нелегко,

Зачем же пошёл брат на брата?

Я был за Отчизну, я был за Царя,

Враги мои карты смешали.

Но твёрд я остался, присягу храня,

Как в том бы они ни мешали.

Кровавый Октябрь и Подлый Февраль

Убили мою Россию.

Мне жалко Царя, а врагов мне не жаль.

И с ними я буду сражаться отныне.

Покончат со мной, разбредутся войска.

Но годы пройдут, и воспрянет Россия.

Проснётся опять после долгого сна,

И вспомнят тогда моё имя.

Лампадка

Сестрам милосердия Гражданской войны, по какую бы сторону фронта они ни были

Я ранен навылет, я скоро умру,

И ветер споёт панихиду.

В холодной степи я останусь к утру

Лежать без креста и могилы.

В жестоком бою подо мной пал мой конь.

Ползу я по свежему снегу.

И змейкой кровавой след вьётся за мной

К последнему в жизни ночлегу.

На землю с небес легла тёмная мгла,

Свет звёзды давать перестали.

Одна лишь кроваво сияет звезда

Над лезвием мертвенной стали.

И смерть, взяв обличье бойца РККА,

Шагает по полю навстречу.

И капает кровь, и сжимает рука

Уже бесполезный винчестер.

Но чудо свершилось – последний патрон

Нашёлся в кармане шинели.

Навёл я прицел, видя жизнь, словно сон,

На контур шагающей тени.

Не жму на курок я и медлю стрелять.

И странные вертятся мысли.

Он тоже ведь русский, да только дурак.

К чему дурака убивать мне?