Мысли
Шрифт:
– Я не знаю! – воскликнула Марико. – У меня была истерика, я просто засмеялась!
– Почему?
– Откуда я знаю!? Почему люди смеются в истерике?!
– Нет, ты не поняла. – Злобная фурия цедила слова в бешенстве. – Дик внушал всем жертвам ужас. Телепатически. Ты просто не могла не визжать в панике. А ты – засмеялась! Почему?
– Господи, да откуда мне знать?!
Женщина вдруг успокоилась, и кивнула:
– Угу. Понятно. Ну что ж, тогда продолжим. А потом с тобой пообщается кто-нибудь из наших мальчиков...
Тётка ушла, но тут же вернулась предыдущая, со шприцем. Марико попыталась сопротивляться, но женщина быстрыми привычными движениями пристегнула руки девушки к кровати и сделала укол. Марико потеряла сознание, не успев даже заплакать от бессилия.
Очнулась она от внезапно громкого шума. Целый хор голосов заставил её вздрогнуть и подскочить на кровати. Ремни с рук опять сняли.
Странно. Палата по-прежнему была пуста.
Но голоса звучали!
– Слышь, говорят, стервы обрабатывают новичка.
– А я слышал, это девчонка.
– Да не гони, девчонок тут сроду не было. У них гормоны другие, они от этих уколов помирают.
– Ну, говорят, придумали, как это обойти.
Марико потрясла головой, но голоса продолжали болтать между собой про «стерв» и ещё про какие-то свои дела. Что это? Галлюцинации? Так много голосов. Все разные – тембр, возраст, стиль речи у всех отличаются...
– Кто здесь?! – невольно спросила Марико.
Голоса разом смолкли. Она вздохнула с облегчением, решив, что ей и вправду почудилось. Но тут один из голосов вернулся.
– Эй... ты нас слышишь?
– Я?! – переспросила Марико машинально.
Тут дверь палаты открылась и вошла одна из «стерв». Марико вдруг вспомнила, что Дик Уайлд в том видении, которое показал ей, так и называл их.
Женщина вгляделась в лицо Марико и спросила:
– С кем ты говоришь?
Голос в голове прошептал:
– Эй, не сдавай нас!
Что-то в его интонации было такое, от чего у Марико мороз волной прокатился по спине. Она ответила женщине:
– Говорю? Ни с кем. Я только что проснулась... мне что-то снилось.
Тётка хмыкнула, пробормотала что-то вроде «рановато ещё» и вышла.
Голос опять заговорил:
– Слышь... не надо вслух говорить. Мы и так тебя слышим.
Начался странный «разговор».
«Господи Боже мой...»
– Ты первый раз услышала?
«Д-да...»
– Не бойся. Ты быстро научишься экранировать свои мысли и отгораживаться от нашего трёпа. Но пару дней придётся пожить с этим. Тебе уже дали имя?
«Дали? В каком смысле?»
Второй, более молодой голос вклинился в разговор:
– Донни, я слышал, у неё нет амнезии...
– Правда? – спросил Донни. – Ты помнишь, кто ты?!
«Да... Меня зовут Марико. А вы...»
Донни невесело усмехнулся:
– Мы тут все без памяти. Стервы что-то делают с теми, кого притаскивают сюда, и память отшибает начисто. Первые дни вообще ни черта не соображаешь. Потом, на занятиях, стервы начинают рассказывать, что у нас миссия, мы новое поколение человечества и прочая такая муть. Дают нам имена. И учат пользоваться этой грёбаной телепатией, которую нам вкололи. Странно, почему тебе оставили память? Это же рискованно...
Третий, очень тихий голос проговорил:
– Я слышал, они говорили, что эта девочка угробила Дика Уайлда...
«Какая я им девочка?!» – невольно возмутилась Марико мысленно, и голос, услышав и это, ответил поспешно и смущённо:
– Ой, прости...
– Ого, - протянул Донни, сделав вид, что не заметил последних реплик. – Этого, который умел внушать в трёх модальностях?!
– Ну да.
«Да ничего я не делала! – воскликнула Марико беззвучно. – Он больше месяца мучил меня своими видениями, показывал, как убивает женщин! А потом пытался убить меня! И когда поймал, у меня случилась истерика, вот и всё! Я просто смеялась, вместо того, чтобы умолять, и у него.. не знаю, случился какой-то срыв, он побежал, а полиция его расстреляла».
– Вряд ли всё так просто, - произнёс тихий третий. – Стервы понимают в этом. Если бы они допускали, что твоей истерики достаточно, чтобы окончательно свихнуть Дика, они бы не тратили на тебя время.
«Я не понимаю... Господи, я ничего не понимаю!» - Марико зарылась головой в подушку, чувствуя, что начинает дико ломить виски. Точно как после видений, внушённых Уайлдом. Чтоб ему...
– Да ему-то уже и так... – ответил кто-то, и ещё пара голосов согласно хмыкнули.
Марико хотела возмутиться непрошеному вторжению – эта-то мысль не предназначалась никому, - но не успела.
– Так, ребята, завязываем трёп, - сказал Донни. – Ей сейчас станет плохо. Давайте помолчим пару часов, пусть поспит. Слышишь, Марико? Тебе сейчас обязательно нужно заснуть.
«Да... хорошо...»
Голоса утихли. Голова раскалывалась. Что это – побочный эффект телепатии? Это всегда так будет, или потом пройдёт? И она легко будет читать чужие мысли?!
Какой бред!
– Эй... – снова возник Донни, на этот раз шёпотом. – Бросай думать. А то рехнёшься. Спи.
С последним словом в голове вдруг возникло странное ощущение: одновременно расслабляющего тепла и лёгкого приятного холодка, как будто лежишь прохладным осенним вечером в тени деревьев, на траве, разогретой за день солнцем. А рядом словно кто-то сидит и держит за руку, но лень открыть глаза и посмотреть, кто это...
Марико уснула. Немного погодя голоса снова начали переговариваться друг с другом, но негромко, и она не просыпалась.
Разбудил её чей-то крик. Марико услышала его словно бы удвоенным: реальный звук доносился из коридора, ему вторил вопль в голове... Вместе с криком в голову врывалась безумная ненависть пополам с ужасом... Эмоции были так сильны, что Марико зажмурилась, обхватила голову руками, сжалась в комок, забилась под одеяло и вцепилась зубами в подушку, чтобы не завизжать вместе с этим голосом.
Крик в коридоре смолк, но в голове продолжал звучать ещё некоторое время. Ненависть угасала, сменяясь жуткой тоской и стискивающим горло страхом. Перед глазами возник смутный образ: высоченный готический храм с узкой резной башней серого камня, вонзившей в пасмурное небо острый шпиль, на конце которого вдруг начало разгораться белое свечение, становясь всё ярче, заливая светом всю картинку и ослепляя до рези позади глаз... Что-то странное было в этом сиянии, что-то почти живое... Хотелось одновременно бежать прочь в ужасе и – рвануться вперёд и утонуть в нём, раствориться навсегда...