Мысли
Шрифт:
–Знаете, – проговорила она не очень уверенно, – мне кажется, если это повторится ещё раз или два – я увижу его... В прошлые разы я как будто каждый раз отстранялась: сначала видела только улицу, потом, в следующий раз, кисть его руки, а вчера мне уже было видно асфальт под его ногами, кроссовки и руку почти до плеча... Но это ведь значит, что ещё кто-то... это ужасно.
–А какой фирмы кроссовки? – задал де Линт неожиданный вопрос.
–Что? – Марико не сразу смогла стряхнуть оцепенение, потом сжала виски, зажмурившись и честно пытаясь вспомнить. – Что-то на «R»... Может быть, «Reebok», но я плохо помню...
–Правильно, – кивнул Эрик, и Марико вспыхнула, поняв, что это была ещё одна проверка, но промолчала, понимая, что поверить в подобную историю – почти невозможно: она сама до сих пор с трудом могла осмыслить, что это не манифестация юношеской шизофрении, а реальность, происходящая с ней на самом деле.
–Давайте я запишу ваше имя, адрес и кое-какие сведения, если вы не возражаете.
Марико с готовностью назвала полное имя, дату рождения и адрес.
–Чем занимается ваша мать?
–Домохозяйка. Иногда берёт работу на дом – редактирует тексты.
–А отец?
Марико подавила вздох и ответила:
–Он умер четыре года назад, когда мне было пятнадцать...
–Значит, вам девятнадцать? – Эрик усмехнулся. – Готов поспорить, что моя секретарша приняла вас за девочку-подростка. А откуда у вас такое имя, вернее, откуда у девушки с японским лицом и именем – американская фамилия?
–Меня удочерили. Вы можете получить все сведения в Опекунском совете.
–Отлично, – он захлопнул папку с бумагами. – Вот моя визитка, там есть номер мобильного: если случится ещё что-нибудь похожее – обязательно звоните в любое время, даже среди ночи, хорошо?
__________
1 Шесть футов - больше, чем 180 см
2 Пять футов - около 150 см.
Глава 3
–Марико!
Уже почти дойдя до своей комнаты, Марико вздрогнула и остановилась, не оборачиваясь к матери. Она уже знала, что услышит.
–Ты, кажется, говорила, что поедешь в библиотеку! – провозгласила миссис Дэвис обличительным тоном.
–Да, я была там, – ответила Марико, поневоле замирая.
–Тогда кто этот мужчина, с которым ты прикатила?
«Можно подумать, она застала меня с ним в постели!» – подумала Марико с необычным для неё раздражением и ответила с вызовом:
–Я не знаю.
–Что?! – миссис Дэвис даже подскочила в кресле.
–Мне стало нехорошо в библиотеке, и этот человек был так любезен, что предложил подвезти меня, – рассказала Марико заранее придуманную историю.
Она знала, что Гвен Дэвис ни в коем случае не оставит дочь в покое, если увидит её с мужчиной. До окончания колледжа любая мысль о свиданиях считалась недопустимой. Наличие же у мужчины дорогой машины могло, по мнению миссис Дэвис, говорить только о его распущенности и испорченности большими деньгами, следовательно, её дочь не имела права даже смотреть в сторону «подобных субъектов с сомнительной репутацией».
Но слишком велик был соблазн прокатиться с агентом ФБР на его личном ослепительно-белом «Мустанге»... Детство, конечно, но почему бы и нет? В её жизни и так стало слишком мало радостей с тех пор, как папа...
Пока миссис Дэвис, распаляя саму себя, распиналась о том, как стыдно, просто распущенно падать в обморок на людях, Марико вспоминала, до чего приятно было разговаривать с де Линтом по пути домой. Он с юмором описал, какие слухи о нём распустили коллеги из-за единственного случая с преследовавшей его девушкой, и Марико почти всю дорогу смеялась, чувствуя, что всё больше поддается очарованию обаятельного, уверенного в себе мужчины, который хоть и был старше никак не меньше, чем лет на шесть, нисколько не важничал и общался на равных...
Наконец, миссис Дэвис поняла, что её не слушают, и удалилась, оскорблённо хлопнув дверью своей комнаты. Марико проводила мать недоумевающим взглядом, пытаясь вспомнить, о чём шла речь в последние полминуты, пожала плечами и тоже ушла к себе.
В этот вечер она долго просидела над учебником японского, забыв на время об окружающем мире. Несмотря на оскорбительные намёки, которых пришлось наслушаться днём в ФБР да потом ещё от матери, ощущение от прошедшего дня осталось светлое и приятное, и Марико улыбалась, поднимая голову от тетради с упражнениями по каллиграфии и слушая шум ливня за окном.
Нет, она не была совсем уж затворницей: в университете, конечно, приходилось общаться и с ребятами. Но, с детства привыкшей находиться в компании взрослых мужчин – папы и его друзей – ровесники казались ей такими недалёкими и несерьёзными, что до сих пор требование матери выбросить из головы всякую мысль о свиданиях не вызывало особого протеста. Мистер де Линт был совсем другой: состоявшийся, достигший определённого успеха в своей профессии, но при этом сохранивший мальчишеский задор и умение радоваться жизни. Это очаровывало и заставляло задумываться о том, что авторитарность матери с годами подавляет всё больше... И пробуждало давно запрещённые себе самой мечты о счастье – любить...
Новое видение нахлынуло нежданно, застало врасплох. Марико отбросила ручку.
Громкий и частый стук каблучков дробил тишину грязной, плохо освещённой улицы нервно дрожащим эхом. Шаги человека, бегущего за девушкой с рыжевато-золотистыми волосами, были почти бесшумны. Он быстро и беззвучно настиг жертву и, оказавшись рядом, толкнул её на землю.
Марико вскочила из-за стола, задыхаясь и дрожа от напряжения, нащупала на полке ножик для резки бумаги и в отчаянии полоснула им себе по ладони. Боль ослепила, а в следующий миг Марико поняла, что видит убийцу, склонившегося над яростно отбивающейся девушкой, будто бы сверху и со спины. Огромная фигура, крупная голова с жидкими и неожиданно седыми волосами. Он медленно выпрямился и медленно, медленно обернулся, но Марико не успела увидеть лица: острая боль в висках заставила её упасть на колени, стискивая голову, пачкая лицо кровью из порезанной руки...
Она не знала, сколько времени пролежала без чувств. Порез уже не кровоточил, слегка затянувшись подсохшей кровью. Миссис Дэвис на этот раз либо ничего не услышала, либо, оскорблённая «недостойным поведением» приёмной дочери, решила наказать её невниманием. Марико, пошатываясь, добрела до ванной, смыла засохшую кровь с лица и руки, заклеила пластырем ладонь и без сил рухнула в постель.
Проснулась поздно и тут же вспомнила, что обещала звонить де Линту даже ночью. Но в тот момент, едва не теряя сознание от головокружения, она совсем забыла об этом, и теперь заторопилась. Едва ли не впервые в жизни не прочитав утренних молитв, умылась, сменила пластырь на руке и вернулась в спальню. Белёсый туман, вдруг застивший глаза в этот момент, помешал ей одеться.
«О, нет! Только не опять!» – успела подумать Марико, но это, как всегда, не помогло...
Он шёл по пустынной улице к набережной. Он ни за кем не гнался, а спокойно направлялся к морю. Марико видела его огромную фигуру и седые, бывшие когда-то чёрными волосы, слипшиеся сосульками. «Что тебе нужно от меня?!» – простонала она, снова пытаясь избавиться от наваждения.
Он остановился и обернулся, оглушив жутким неестественным хохотом. Его лицо было также мало похоже на человеческое: низкий изрезанный глубокими морщинами лоб с выпуклыми надбровьями; глубоко посаженные маленькие глаза – совершенно прозрачные, почти белые и оттого ещё более жуткие; горбатый, искривлённый и будто срезанный сверху вниз по переносице нос; тяжёлая нижняя челюсть; низко посаженные уши; маленький подбородок, выступающий вперёд так, что тонкой верхней губы почти не видно за нижней. В довершение всего правую щёку убийцы от носа до уха пересекал корявый тонкий белёсый шрам.