Чтение онлайн

Это должен сказать ваш влиятельный представитель. Фюрер примет предложение и даст гарантию неприкосновенности вашего маленького государства, в котором останутся лишь территории, заселенные чешским народом. Словаки отделятся от вас сами… — Мистер Уильям Айс вздохнул: — Если вы не поступите так, как я изложил, то последствия трудно себе представить. Неизвестно, кто из вас и ваших детей останется в живых. Вы будете сметены с лица земли грандиозным ударом авиационной армады Геринга. Прага будет превращена и руины. Мне вас весьма жаль.

Ян спокойно спросил:

— А вы, случайно, не знаете день, когда наступят эти ужасы?

Гость взглянул на Яна с укоризной, но, изобразив из себя пророка, с пафосом изрек:

— После оккупации Австрии нужно отсчитать десять недель!

— И это вы хотели сказать президенту Бенешу?

В обезлюдевший, пропахший винами бар пришло утро. Девушка проснулась, протерла глаза, допила остатки шампанского на соседнем столике и вышла на улицу.

Подошел официант и поинтересовался, не желают ли господа платить.

— Платить… да… и попросите вызвать такси…

— Нет-нет! — вскричал мистер Айс, услышав слово «такси». — Я пойду пешком!

Он поднялся и вышел.

А Ян направился домой, написав обо всем, что ему говорил ночью мистер Айс, и направил доктору Регеру информацию для доклада президенту.

Владимир Иванов зашел в редакцию к Яну и сообщил:

— У нас интересный гость — Елена Николаевна Наумова, библиотекарша из Омска. Ей хочется посмотреть библиотеку в Тепле. Ты мог бы забрать Еничека и поехать с нами в машине. Нашлось бы место и для Тани. Заедем за ней в Стршибро.

Выехали в воскресенье утром. Аллеи слив за городом Пльзень были в цвету, деревни встречали тишиной, и только огромные плакаты судетонемецкой партии с буквами «SDP» [25] , составленными в виде свастики, свидетельствовали о том, что под крышами домов и за окошками с фуксиями что-то происходит. Перед трактирами стояли молодые люди в черных кожаных пальто и сапогах. В Стршибро на площади с величавой ратушей они проехали мимо кучки людей в праздничной одежде. Стоя на грузовой машине возле красного флага, к людям обращался с речью бледный рабочий, одетый в голубую блузу. Из толпы по его адресу неслись реплики на немецком и чешском языках. Рабочий говорил о непрекращающейся нужде, о пособиях по безработице, о фабрикантах, несущих людям голод и помогающих Генлейну.

— Долой Генлейна! — слышались голоса.

За городом в машину села Таня. Она поцеловала Еничека, поздоровалась с Яном и с Ивановым и с радостью познакомилась с землячкой из Омска. Машина ехала вдоль аллей из цветущих яблонь и мимо молодых лесков.

В Плане четники посоветовали не выезжать на площадь, так как там шел митинг судетонемецкой партии, и участникам его не нравилось, если мимо проходила машина с пражским номером.

— Но мы ведь в Чехии, — удивленно сказала Елена Николаевна.

Тем не менее четники попросили объехать площадь стороной. Оттуда доносился протяжный рев. «Хайль, хайль, хайль!» — изрыгали тысячи глоток. Потом послышались звуки песни, в которой говорилось, что германская отчизна может быть спокойна, так как на Рейне верно и твердо стоят посты.

Машина уже давно выехала на дорогу, ведущую к Марианске-Лазне, а по тропкам и дорожкам между цветущими лугами все шли и шли мужчины и женщины в белых гольфах и со значками судетонемецкой партии. Они торопились на митинг в Плану. Проходили и группы строем, по четыре человека в ряд. Впереди шли барабанщики.

В Марианске-Лазне они увидели обычную для воскресенья картину: много автомашин из Лейпцига, Веймара, Амберга и Дрездена, а также из Праги. По колоннаде прогуливались разодетые гости. Официанты в ресторанах говорили только по-немецки. Развевались знамена судетонемецкой партии. Над входом в Курортный дом висел флаг Чехословацкой республики.

В парке на низеньком каменном кресле сидел бронзовый Гете, держа в левой руке рукопись элегии о юной Ульрике — своей поздней любви.

Таня рассказала:

— Вы в Праге, наверное, об этом еще не слыхали. Позавчера на дороге в Карловы Вары задержали дочь английского лорда Юнити Митфорд. У нее не оказалось чехословацкой визы. Четники осмотрели ее багаж и в чемодане нашли стихи на английском языке, сочиненные Юнити в честь фюрера. Там же лежал изящный кинжал с гравировкой: «Верный навеки Адольф Гитлер…» Четники запросили Прагу, как поступить с барышней. Поступил приказ: никаких вещей у дамы не трогать, а ее саму вместе с машиной сопроводить до границы у Хеба. Она не желала ехать. Кричала, ругалась, плевалась. Якобы ей нужно встретиться с Франком. Но ей не пришлось с ним поговорить.

— Тяжелая работа у вас, товарищ Попова, — произнесла библиотекарша.

— Да… Генлейновцы ненавидят меня, я для них — «красная» Таня, которая посылает в ТАСС «неправдивую» информацию. Неспокойная работа.

Перед Тепле Таня с Еничеком вышли и остались в лесу. Они рвали цветы, распевали песни. Таня расспрашивала про школу, про бабушку и дедушку. Еничек уже начинал хорошо говорить и писать по-чешски. Он рассказал, что бабушка без конца спрашивает, где же его мамочка, но он всегда отмалчивается.

— Скоро я вернусь домой, Еничек. Все будем вместе…

Игумен монастыря в Тепле принял омскую библиотекаршу и двух журналистов в светло-голубой комнатке. Он появился с палкой в руке, тяжело волоча грузное тело под белой сутаной. У него было одутловатое лицо, багровая шея и насмешливый взгляд из-под седеющих взлохмаченных бровей.

С немецкого переводил Ян. Игумен со вздохом сказал:

— Наступили плохие времена. И сюда, в монастырскую тишину, проникают политические распри. Конрад Генлейн возвратился из Лондона. Успешно выступил там. Это нас радует. Он беседовал с мистером Ванситартом. Британский заместитель министра иностранных дел является католиком. Был в иезуитских школах. Выдающаяся личность. Разбирается в судетских проблемах… А вы изволили работать в Сибири? — обратился он к Елене Николаевне. — Разве в Сибири тоже есть библиотеки с библиотекарями и библиотекаршами? Вы уже, видимо, давно оттуда уехали. Белая?

Он имел в виду, что русская гостья является белоэмигранткой.

Владимир Иванов внес ясность:

— Вы были проинформированы, господин игумен, что Елена Николаевна прибудет к вам в моем сопровождении. А я являюсь корреспондентом советского агентства печати!

Игумен не повел даже бровью. Взяв щепотку табаку из эмалированного портсигара, он сказал:

— Брат настоятель покажет вам библиотеку. — Опершись о палку, он встал: — Просто счастье, что и среди чешского народа ныне находятся люди, знающие цену справедливости. Вы не бойтесь, войны не будет! Фюрер с божьей помощью все проблемы решит мирным путем…