Чтение онлайн

Мальтус хотел опровергнуть "сторонников равенства" и показать невыгоды общности имуществ. До какой степени могли быть сильны возражения этого человека против коммунизма, можно судить уже по одному тому, что он никогда не в состоянии был выйти из сферы буржуазных экономических понятий. Он пресерьезно говорит об уровне прибыли у дикарей. Он знает, что, напр., в Перу был коммунистический строй. Но этот строй он называет "странным", и этим эпитетом отделывается от дальнейшей его оценки. Подобной узкостью взглядов страдали, как мы знаем, даже лучшие экономисты того времени, но ни у кого не доходила она до таких "странных", можно сказать, комических размеров, как у автора "Опыта о законе народонаселения". Чтобы убедиться в том, достаточно припомнить хотя бы то, как определял он производительное потребление {"Работник, несомненно, потребляет часть своей заработной платы в видах поддержания своего существования, а не как капитал с целью производства (Мальтус хочет сказать: с целью выжимания из другого прибавочной стоимости). Он — производительный потребитель по отношению к лицу, которое дает ему работу, и по отношению к государству, но, строго говоря, не по отношению к самому себе" ("Definitions", стр. 258–259).

Так как я не могу эксплуатировать самого себя, то я никогда не могу быть производительным потребителем по отношению к самому себе. — Удивительная глубина мысли!}.

В "Опыте" Мальтусу приходилось толковать о перенаселении; в "Основах пол. экон." ему пришлось считаться также и с перепроизводством. "Как бы ни были велики производительные силы, — говорит он, — сами по себе они еще не могут обеспечить соответственного им возрастания богатства. Чтобы дать этим силам полное развитие, нужно, по-видимому, еще нечто другое. Продукты должны быть так приспособлены к нуждам потребителей, чтобы при распределении их между ними возросла общая меновая стоимость всей массы продуктов" [205] . Другими словами: между производительными силами и людьми, нуждающимися в продуктах, стоит капиталист, который говорит, что он согласен пустить в дело названные силы только в том случае, если это занятие принесет ему известную прибыль. Но в современном обществе силы эти так велики, что продукты нередко переполняют рынки, не находя себе сбыта. А вследствие этого капиталисты лишаются ожидаемой прибыли. Тогда они прекращают производство, рассчитывают своих работников, и между этими последними царствует нищета, о которой еще Фурье справедливо заметил, что она порождается не чем иным, как избытком: рабочие бедствуют именно потому, что они произвели слишком много предметов, годных для удовлетворения человеческих потребностей. Как же быть? Кажется, что проще всего дело решилось бы передачей работникам тех продуктов, в которых они нуждаются и которые в избытке находятся на рынке. Но такая передача означала бы нарушение священных прав капиталистической собственности, и уж, разумеется, не Мальтус одобрил бы подобное нарушение Он придумал другое: он нашел, что "причины, наиболее благоприятствующие" выгодному для господ капиталистов сбыту продуктов, могут быть трех родов: "1) разделение крупной поземельной собственности, 2) внешняя и внутренняя торговля и 3) существование непроизводительных потребителей" [206] . Читатель помнит, что, по определению Мальтуса, потребление работника также может быть непроизводительным в известном смысле этого слова. Но здесь он требует совершенно и во всех смыслах непроизводительного потребления, такого потребления, которое может быть дано лишь роскошью высших классов, военными расходами и т. п. Мальтус усердно проповедует подобное потребление и горячо защищает его от всех возможных нападок. В "Опыте" он пытался объяснить нищету рабочих классов тем обстоятельством, что на свет родится больше желудков, чем может быть произведено хлеба для их наполнения. В "Основах" оказалось, что бедность рабочих может иметь другое, так сказать, более тонкое и благородное происхождение: производители бедствуют всякий раз, когда в стране слишком мало бездельников. Таков "закон природы или, что то же, божий закон".

Впрочем, Мальтус допускает, что можно бы, пожалуй, обойтись и без непроизводительного потребления, если бы рабочие получали большую плату, а следовательно, могли бы представить с своей стороны более серьезный действительный спрос. Но этому мешает слишком быстрое размножение работников, ведущее к усилению соперничества между ними и к падению заработной платы. Ну, а если бы каждый из них стал меньше работать, если бы сократился рабочий день? Никогда этого не будет, — отвечает Мальтус, — государство не имеет права ограничивать рабочий день, а сами рабочие никогда не сговорятся сделать это, никогда не откажутся от взаимного соперничества. Скорее можно надеяться, что они станут рождать меньше детей [207] . Это пророчество в настоящее время не нуждается в критической оценке.

Известно, что в "Опыте" Мальтус высказал очень пессимистические взгляды относительно возможного усовершенствования земледелия в передовых странах Европы. По его расчетам выходило, что производительность труда должна уменьшаться по мере того, как увеличивается количество его, направленное на возделывание данного участка. Некоторые экономисты считали это явление совершенно бесспорным и возвели его в экономический закон [208] . Однако сам Мальтус далеко не придавал ему большого практического значения. В "Основах" он так высказывается на этот счет: производительность земледельческого труда, конечно, уменьшается, но при настоящем состоянии мира это происходит очень медленно; к тому же, различные улучшения часто совершенно останавливают уменьшение производительности труда или даже увеличивают ее. "Я убежден, — говорит он, — что капитал, затраченный на обработку участков, распаханных в 1813 г., был более производителен, чем капитал, употребленный на обработку участков, распаханных в 1727 г." Вообще, "вероятность такого увеличения производительности труда, которое было бы достаточно для уравновешения неблагоприятных результатов расчистки новых участков, настолько велика, что при настоящем состоянии большинства стран земного шара или при их вероятном состоянии в течение нескольких будущих столетий мы можем, при благоприятных обстоятельствах, вполне рассчитывать на действие этой причины" [209] .

Смысл басни сей таков: когда вы спорите со "сторонниками равенства", очень полезно ссылаться на скупость природы и на уменьшение производительности земледельческого труда; а когда вы собираетесь пригласить имущие классы к усилению непроизводительного потребления, вы можете сказать им, — по секрету от "трудящихся бедняков" и от "сторонников равенства", — что еще, по крайней мере, в течение нескольких столетий неизбежное уменьшение производительности земледельческого труда останется нелепой выдумкой.

Перейдем теперь к Чернышевскому. Возражения, делаемые им Мальтусу, относятся почти исключительно к первой главе первой книги "Опыта". Он занимается преимущественно Мальтусовыми прогрессиями, при чем начинает с арифметической прогрессии возрастания земледельческого продукта.

Мальтус считал очень смелым то предположение, что общий продукт английского земледелия мог быть удвоен в 25 лет. "Это наивность, вызывающая улыбку у людей, читавших нынешние агрономические книги", — замечает Чернышевский. Основываясь на расчете Гаспарена (в его "Cours d'Agriculture"), он утверждает, что "при порядочном устройстве плодопеременной системы произведениями 100 гектаров продовольствуются 931 человек", а так как в Великобритании и Ирландии (по Кольбу) находится до 61 1/2 миллионов акров, т. е. около 25 миллионов гектаров земли, годной для возделывания, то "Великобритания с Ирландией, при порядочном устройстве плодопеременного хозяйства, могли бы продовольствовать 230 миллионов населения", т. е. увеличить нынешний земледельческий продукт (расчет Чернышевского относится к 1860 году) в 9 раз [210] .

"Достаточно ли 25 лет для введения хорошего плодопеременного хозяйства в земле, которая имеет уже вообще хозяйство гораздо лучшее, чем простое трехпольное, — предоставляем рассудить каждому.

"Итак, из нынешних агрономических книг видно, что, если бы Англия захотела и встретила надобность увеличить свой земледельческий продукт в течение 25 лет не в 2 раза, а в 5 или даже в 9 раз, это было бы вовсе не трудно при нынешнем состоянии сельскохозяйственных знаний. Не в праве ли мы сказать, что слишком наивны были мысли, под влиянием которых Мальтус воображал, что делает крайнюю уступку, предполагая возможность удвоения земледельческого продукта в 25 лет?" [211] .

Таким образом очень распространенное убеждение в том, что земледельческому продукту трудно возрастать со всей быстротой, с какой могли бы размножаться люди, кажется Чернышевскому лишенным всякого серьезного основания. Экономисты, вслед за Мальтусом, толкующие об уменьшении производительности земледельческого труда, даже и не подумали о том, что им не мешало бы проверить свой взгляд с помощью статистики. Вот почему об этом предмете до сих пор рассуждают наобум, "как рассуждал Мальтус". Однако сам Чернышевский признает, что "если способ возделывания земли остается прежний, то с приращением населения производительность пахотных земель будет становиться в средней пропорции все меньше и меньше оттого, что нивы расширяются на земли все худшего и худшего качества" [212] . Дело лишь в том, что Мальтус слишком уже преувеличил значение этого фактора в культурной истории человечества. Чернышевский утверждает, что, как бы ни был краток период удвоения населения, легко было бы избежать недостатка продовольствия даже при очень незначительных улучшениях в способах возделывания земель. И он приводит в доказательство своего мнения длинный ряд арифметических выкладок. Ввиду важности вопроса, мы должны изложить взгляд Чернышевского по возможности его собственными словами.

В основе этого взгляда лежит анализ Мальтусовых прогрессий.

Размножение людей 1, 2, 4, 8, 16, 32, 64..

Увеличение продукта 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.

"Ясно, по какому отношению возникают члены второй строки из членов первой, — говорит Чернышевский, — возрастающие в геометрической прогрессии прибавки к числу работников дают каждая одинаковую прибавку к продукту. Например, 1 новый работник, прибавившийся во втором периоде, увеличивает своею работою продукт на 1; 2 работника, прибавившиеся в третьем периоде, увеличивают продукт также только на 1; 4 новые работника четвертого периода и 8 новых работников 5 периода и т. д. увеличивают продукт также на 1. Очевидно, что производительность труда новых работников, прибавляющихся в каждом новом периоде, уменьшается в той же прогрессии, в какой возрастает количество этих прибавляющихся работников… Иначе говоря, Мальтусова теорема предполагает, что процент размножения работников служит процентом уменьшения производительной силы труда прибывающих работников" [213]

Исходя из этого, Чернышевский делает следующий расчет: "Положим, что число населения 1 января 1 года, было 1.000, и что работники-хлебопашцы этого населения произвели известное количество хлеба, достаточное для хорошего продовольствия всех 1.000 человек, то есть годичных порций, которые назовем хотя, например, возами. Итак, на хорошее продовольствие в год надобно, по нашему условию, воз хлеба на каждого человека. Положим, что число хлебопашцев-работников в этом населении было 100 человек. По условию видно, что для хорошего продовольствия населению нужна такая успешность хлебопашенного труда, чтобы каждый работник производил по 10 возов хлеба.

"Положим, что при таком изобилии продовольствия население возрастает ежегодно на 3 % (пропорция несколько выше той, какая дает удвоение населения в 25 лет и принимается Мальтусом). Тогда к 1 января 2-го года население будет 1.030 человек, и если пропорция хлебопашцев-работников остается прежняя, их будет 103 человека. Если для 1.000 человек нужно было 1.000 возов хлеба, для 1.030 человек будет нужно 1.030 возов.

"Если бы успешность труда прибылых работников не была меньше, чем прежних, труд прибылых 3 работников произвел бы 30 возов хлеба, количество, нужное для достаточного продовольствия 30 прибылых человек населения, и во 2-й год было бы для 1.030 человек 1.030 возов хлеба. Но по Мальтусовой теореме производительность труда прибылых работников будет меньше, чем производительность труда прежних; Мальтус полагает, что процент ослабления производительности нового труда равен проценту возрастания его количества, или, при неизменности пропорции между числом хлебопашцев и числом населения, равен проценту возрастания населения. Итак, производительность нового труда относится к производительности прежнего, как 100 к 103. По этой пропорции, какое количество хлеба произведет прибылой работник, если прежний производил 10 возов?