Чтение онлайн

Год XX съезда был чрезвычайно сложным и в области внешней политики СССР. Съезд обнаружил первые трещины в отношениях между СССР и КНР. Чтобы разъяснить политику КПСС и решить ряд экономических проблем, в Китай вылетела представительная советская делегация во главе с А. И. Микояном. Кроме ранее оговорённых проектов Советский Союз принял обязательство помочь строительству ещё 55 предприятий.

В апреле 1956 года Н. Хрущёв и Н. Булганин предприняли первый государственный визит в одну из крупных стран Запада — Великобританию. Он не предполагал никакого соглашения, был объявлен визитом доброй воли. До Калининграда Хрущёв и Булганин ехали поездом. После прогулки по городу они перешли на крейсер «Орджоникидзе», который через день бросил якорь у берегов Англии. Хрущёв с интересом знакомился со странoй. Кроме Лондона, он побывал и в других крупных городах. Булганина и Хрущёва приняла королева Елизавета II, несколько раз они встречались с премьером А. Иденом. На одном из обедов, устроенных в честь советских гостей, место рядом с Хрущёвым отвели для Уинстона Черчилля, ещё совсем недавно оставившего пост премьер-министра. Хрущёв и Черчилль оживлённо беседовали друг с другом более полутора часов. Итальянский журналист Доменико Бертоли позднее писал о визите Хрущёва в Англию: «Трижды мне удавалось вблизи увидеть Никиту Сергеевича Хрущёва, который более десяти лет руководил коммунистическим движением и советским миром. Впервые это произошло в Англии в 1956 году. Он был с Булганиным… Низенькие, толстые, одетые причудливым образом в широченнейших брюках и пиджаках, которые казались деформированными, они ходили всегда вместе, внимательно следя за тем, чтобы не обогнать друг друга. На вокзале Виктория премьер-министр Идеи приветствовал их с высоты своей спеси в метр восемьдесят пять. В Оксфорде оба были радостно приняты студентами, хором кричавшими „Пуур олд Джо“ (Бедный старый Coco), намекая на антисталинскую кампанию, которая только началась. Оба русских приветливо улыбались и делали знаки приветствия студентам. Улыбки исчезли с их лиц, когда им было сообщено о содержании стольких криков и аплодисментов. В одном из великолепных зданий университета посетители обнаружили, что бюсты старинных ректоров и знаменитых учёных загримированы так, что походили на тирана, исчезнувшего три года назад, нахмуренного, в усищах и с наградами на груди» [53] .

Об одной из встреч с Хрущёвым вспоминал позднее и Чарли Чаплин. В «Автобиографии» этого великого артиста можно прочесть: «В один из наших приездов в Лондон пришло уведомление, что на приёме, который устраивало советское посольство в отеле „Клэридж“, с нами хотели бы встретиться Хрущёв и Булганин. Когда мы прибыли, народу было уже столько, что трудно было войти. С помощью сотрудника посольства стали пробираться сквозь экзальтированную толпу. Вдруг увидели, что с противоположной стороны также пытаются пробиться Хрущёв и Булганин — но потом им, видно, надоело, и они оставили затею переплыть это людское море. Хрущёв, хотя и раздражённый суетой, пытался шутить. Потом стал подвигаться к выходу, и наш сопровождающий вынужден был окликнуть его. Хрущёв от него отмахнулся, видимо, с него было достаточно. И тут сопровождающий закричал: „Чарли Чаплин!“ Булганин и Хрущёв остановились и повернули назад, приветливо улыбаясь. Я был польщён. Нас представили — прямо в этой толкучке. Через переводчика Хрущёв сказал что-то о том, как русские любят мои фильмы, потом нам предложили водки. Мне показалось, что туда высыпали целую перечницу, но Уне понравилось. Нам удалось стать в кружок, и так нас даже сфотографировали. Из-за шума я не мог произнести ни слова.

— Давайте выйдем отсюда, — сказал Хрущёв. Толпа поняла наши намерения, и последовало настоящее сражение. С помощью четырёх человек мы пробирались в небольшую залу. Как только оказались там, Хрущёв и все мы облегчённо — «фью-у» — вздохнули. Я наконец мог собраться с мыслями и начать разговор. Хрущёв только что произнёс великолепную речь о том, что прибыл в Лондон с добрыми намерениями. Это было как луч света, и я сказал ему об этом, сказал, что у миллионов людей во всём мире появляется надежда…

Вскоре ему сообщили, что на приёме присутствует Гарольд Стассен, который просит несколько минут для беседы. Хрущёв повернулся ко мне и пошутил:

— Вы не будете возражать, ведь он — американец.

— Конечно, нет, — рассмеялся я. Потом в дверь протиснулись г-н и г-жа Стассен… Хрущёв извинился, сказал, что отлучится ненадолго, — и отошёл в дальний конец комнаты… Через некоторое время я сообразил, что беседа скоро не закончится, и мы с Уной поднялись. Когда Хрущёв это заметил, он оставил Стассена и подошёл попрощаться. Мы пожали друг другу руки. Стассен быстро отвёл глаза. Он стоял, опершись о стену, и старался смотреть прямо перед собой, как будто это его не касается. Я попрощался со всеми, игнорируя Стассена, что, как мне казалось, выглядело, сообразно обстоятельствам, очень дипломатично…

На следующий вечер Уна и я ужинали в «Савое». Посреди десерта вошли и остановились около нашего столика сэр Уинстон Черчилль и леди Черчилль… Я не видел сэра Уинстона с 1913 года… Но после того как в Лондоне пошли «Огни рампы», со мной связались наши прокатчики из «Юнайтед артистс» и попросили разрешения показать фильм в доме сэра Уинстона. Конечно, я был польщён. Через несколько дней пришла записка с выражением благодарности. Он писал, что получил истинное наслаждение. И теперь сэр Уинстон стоял перед нашим столиком, совсем рядом. — Так, — сказал сэр Уинстон. И в этом «так» послышалось что-то неодобрительное. Я быстро поднялся навстречу, улыбаясь, и представил Уну… Леди Черчилль сказала, что прочла в газетах о моей встрече с Хрущёвым.

— Мы всегда отлично ладили с Хрущёвым, — заметил сэр Уинстон.

Но меня не покидало чувство, что сэр Уинстон погружён в глубокую печаль. Конечно, с 1913 года много воды утекло. Его неукротимая смелость и вдохновенное красноречие спасли Англию, но, по моему мнению, он ничего не достиг своей фултонской речью (воздвигнувшей «железный занавес»), кроме того, что началась «холодная война» [54] .

Визит Хрущёва в Англию был омрачён странным эпизодом: подводный пловец Граббе по заданию разведывательной службы пытался обследовать корпус крейсера «Орджоникидзе». Пловец исчез, и его судьба остаётся тайной до настоящего времени.

В мае 1956 года в Москве находилась французская правительственная делегация во главе с премьер-министром Ги-Молле.

Эти встречи не смогли, однако, улучшить отношений между Францией, Англией и СССР. Как раз летом 1956 года Египет, возглавляемый Г. А. Насером, национализировал Суэцкий канал. Акция, поддержанная Советским Союзом, вызвала напряжённость в регионе.

На июнь 1956 года был намечен визит И. Б. Тито в СССР. К тому времени углубились разногласия между Хрущёвым и Молотовым по вопросам внешней политики. Хрущёв внёс в эту область новый стиль, основанный на личных контактах глав государств. Молотов не сопровождал Хрущёва и Булганина в поездках в Индию, Югославию, Англию, он не ездил даже на встречу глав государств, состоявшуюся в Женеве, где присутствовали министры иностранных дел западных государств. Он сдержанно относился к слишком тесному сближению с Югославией. Такая ситуация не могла продолжаться долго. Не случайно поэтому, что в тот самый день, когда Тито пересёк границу Украины, в газетах появилось сообщение о том, что Молотов освобождён от обязанностей министра иностранных дел СССР. На этот пост назначался недавний редактор «Правды» Д. Т. Шепилов. Молотов остался заместителем Председателя Совета Министров СССР.

И. Б. Тито торжественно встречали в Москве. Сотни тысяч москвичей вышли на улицы, чтобы приветствовать Хрущёва, Булганина и Тито. Обычно после переговоров в Москве лидеры иностранных государств отправлялись в поездку по стране в сопровождении советских официальных лиц. Чтобы продемонстрировать особое внимание к гостю, в данную поездку с Тито отправился сам Хрущёв. После возвращения в Москву Тито и Хрущёв подписали Коммюнике о возобновлении отношений между Союзом коммунистов Югославии и КПСС.

Весной и летом 1956 года Москва встречала руководителей Кореи во главе с Ким Ирсеном, руководителей Камбоджи во главе с Нородомом Сиануком, шаха Ирана Реза Пехлеви, премьера ГДР Отто Гротеволя, генерального секретаря ООН Дага Хаммершельда. Особенно торжественно встречали в Москве президента Индонезии и героя борьбы за национальное освобождение этой страны — Сукарно.

Осень 1956 года была тревожной.

Разоблачение Сталина на XX съезде вызвало кризис в некоторых странах народной демократии. Сравнительно легко он протекал в Болгарии. Новое руководство Болгарии во главе с Тодором Живковым освободило всех политзаключённых, реабилитировало незаслуженно осуждённых и во многих случаях расстрелянных коммунистов, объявило незаконным фальсифицированный судебный процесс по делу Трайчо Костова, которому посмертно присвоили звание Героя.

Иное положение сложилось в Польше. Ставленник Сталина в этой стране Болеслав Берут, ответственный за многие злоупотребления, умер в марте 1956 года. В Польше в это время уже шли бурные политические дискуссии, порождённые XX съездом. Хрущёв прилетел в Варшаву на похороны Берута, но неожиданно остался ещё на несколько дней, чтобы принять участие в VI пленуме ПОРП. Более того, Хрущёв открыл этот пленум большой речью, в которой повторил основные положения своего доклада на XX съезде КПСС. Во время перерывов он довольно свободно беседовал с ведущими членами ЦК ПОРП и с её новым Первым секретарём ЦК Э. Охабом. Однако новое польское руководство не смогло сохранить контроль в стране. Рабочие повсюду выражали открыто своё недовольство. Крайне напряжённое положение сложилось в Лодзи, в Силезии, конфликты множились, и их не успевали даже рассматривать на Политбюро. Наиболее крупные демонстрации произошли в Познани, и положение в городе и округе вышло из-под контроля. Демонстранты открыли местную тюрьму, чтобы освободить своих ранее арестованных делегатов, но по версии властей при этом на свободу вышло также много уголовников. Растерявшееся познаньское руководство отдало приказ стрелять, и по рабочим демонстрациям открыли огонь из пулемётов. Расстрел рабочих в Познани потряс страну и ещё более обострил положение. Непрерывно заседало Политбюро. Шли переговоры об обновлении руководства ПОРП и возвращении В. Гомулки к политической жизни в стране. В июле состоялся VII пленум ЦК ПОРП, который исключил из ЦК наиболее одиозных руководителей и избрал в состав Политбюро новых, более популярных деятелей партии, среди которых был и Эдвард Герек. Из заключения вышли В. Гомулка, М. Спыкальский и многие другие партийные и общественные деятели, а обвинения, предъявленные им ещё в 1949 году, были признаны необоснованными. Но политическое положение в стране продолжало обостряться. Не было единства внутри ПОРП, быстро активизировались и политические противники ПОРП. Требование о возвращении В. Гомулки к власти становилось требованием большинства нации. Противиться ему было бы неразумным, и в октябре 1956 годав Польше собрался новый пленум ПОРП, который кооптировал Гомулку и некоторых из его соратников в состав ЦК. Это известие крайне обеспокоило руководителей ЦК КПСС.

Для понимания поведения Хрущёва в дни польского, а также венгерского кризисов важно иметь в виду, что в 1956 году и в Президиуме ЦК КПСС, и за его пределами уже начала складываться оппозиция Хрущёву, которая стремилась использовать любую его оплошность или неудачу. Хрущёв не мог ещё решать многие вопросы единолично и игнорировать давление, которое оказывали на него наиболее консервативные члены партийного руководства. Эти очень влиятельные люди связывали кризис в Польше и Венгрии с «секретным» докладом Хрущёва, который, по их мнению, и нанёс громадный ущерб мировому коммунистическому движению и ведущему положению СССР. Оппозиция. Хрущёву явно находила поддержку и среди китайских лидеров. К тому же и сам Хрущёв был глубоко убеждён, что социалистический лагерь не может потерять Польшу и Венгрию по политическим и стратегическим соображениям. Поэтому он развил осенью 1956 года чрезвычайно энергичную деятельность.