Чтение онлайн

— Чушь собачья,— сказал Морган.— Не умеешь ты врать.

Кэти быстрыми шагами расхаживала по комнате, и полы длинного халата развевались позади нее. Она резко повернулась.

— Ты стал бы меня отговаривать, ведь так?

— Нет, я просто сказал бы, что сегодня ты хоронишь Ханта и для твоих расчетов и интриг сейчас не время. Я сказал бы, чтобы ты отложила это на завтра.

— Но завтра может быть поздно, и ведь здесь были решительно все. Спенсер Бернс обещал, что я получу лучшие места в комиссиях. И даже Данн,— понимаешь, Данн! — говорил с губернатором. Он сказал, что, по его мнению, настало время, когда женщина может одержать победу на выборах.

— Господи! — сказал Морган.— Я нисколько не сомневаюсь, что ты способна одержать любую победу.

— Так почему же мне нельзя к этому стремиться? Почему я должна откладывать на завтра, если случай представился сегодня? Все эти годы, с тех пор как Хант бросил политику, я сидела сложа руки. А ведь раньше я вела игру вместе с ним. Я чуть было не сделала его президентом — и сделала бы, послушай он меня. Я ни разу ни в чем важном его не подвела. Так зачем же мне упускать возможность позаботиться о себе теперь, после того, как…

Она замолчала.

— …теперь, когда путь расчищен. Безусловно, незачем. Но бывают случаи, когда не спрашивают, зачем.

— Хорошо, пусть это расчетливость, если тебе так хочется, но, Рич, мне же выпал случай построить свою собственную жизнь вместо отражения жизни Ханта или воровской связи с тобой. Ты уедешь отсюда, вернешься к своей душке-потаскущке, а что останется мне?

— Энн не потаскушка,— сказал Морган.— Просто она ищет свою судьбу, как и все мы.

Но про себя он признал, что в словах Кэти была жестокая правда, пусть даже он возвращался не к Энн, а к Ричи, как казалось ему. Почему бы Кэти и не называть их отношения воровской связью? Все было украдкой, все мимолетно, так почему она должна видеть в этом нечто большее? И конечно, назвать это жизнью невозможно. Как только она села на диван рядом с ним, он уже знал, что именно она сейчас скажет и что он ответит.

— Губернатор — твой поклонник. Он сказал, что ты —я самый видный наш журналист.— Ее палец прочертил линию по его ноге от колена до бедра.— Если б ты ему позвонил… или лучше съездил бы к нему…— Палец вернулся на колено.

Морган поглядел в ее невозмутимые синие глаза.

— И что же я должен ему сказать?

— Ну-у, он ведь говорил, что уважает твое уменье судить о политическом положении, и к тому же… если он… если у него сложится впечатление, что ты намерен одобрительно отозваться в своей газете о его решении назначить женщину…— Палец провел новую черту.

— Знаешь, что сказал один из первых моих редакторов? В моей профессии приходится быть сволочью, но не проституткой.

Синие глаза смотрели все так же пристально.

— До чего ты принципиален и щепетилен! Совсем как Хант, и точно так же считаешь себя выше прозы жизни.

— Но Хант, когда ты с ним покончила, так уже не считал, верно?

Кэти отодвинулась в угол дивана. Между ее бровей легла морщинка.

— Как, собственно, это понимать?

— Я разговаривал с Данном о том, что произошло на съезде. Хант никакой сделки Данну не предлагал.

— Духу не хватило,— сказала Кэти.— В решительную минуту Хант не вытянул.

Она встала и подошла к окну.

— Но ты же сказала Ханту… тьфу, черт, да ты и мне говорила!.. что Данн поддержал Эйкена, потому что считал Ханта тряпкой и лицемером.

— Хант таким и был.

— Но Данн-то так не думал. Совсем наоборот.

— Что думал Данн, никакого значения не имеет. Я знала, что Хант представляет собой на самом деле. У меня было время его узнать.

Морган вскочил. Ему хотелось пнуть кофейный столик, поднять за ножки кровать и поставить торчком. Он схватил Кэти за плечо и повернул к себе.

— А потому ты внушила ему, что он и правда такой, каким его считала ты. Оставила его при мысли, что и Данн так считает. Убедила, что он хотел продаться, по и этого не сумел.

— Убери руку,— сказала Кэти, жестко глядя на него. Морган снял руку с ее плеча, по не отодвинулся.— Мне ни в чем не пришлось убеждать Ханта. Задолго до моего разговора с Данном Хант посреди ночи явился ко мне сюда, вот в эту самую комнату, и расхныкался. Он был пьян, но в полном сознании — разбудил меня и сказал: «Я решил это сделать, клянусь богом! Я хотел это сделать, хотел, но зеленоглазый сукин сын не дал мне возможности». Я сказала, чтобы он шел к себе и проспался, но он не слушал. Сел ко мне на кровать и все говорил, говорил. Одно и то же, одно и то же — он готов был дать Данну за этих девяносто восемь делегатов все, чего бы Данн ни потребовал. «Я отдал бы ему Большой Каньон,— вот что сказал мне Хант.— Я отдал бы ему тебя, детка, так мне были нужны эти голоса, но сукин сын даже возможности мне не предоставил. Он уже все решил». Хант так и уснул у меня в ногах поперек кровати и проспал до утра. Единственный раз после съезда мы с ним спали в одной кровати.

— Так,— сказал Морган.

Оказывается, до этой минуты он все-таки в глубине души верил, что Андерсон не поступился главным, что все это недоразумение и когда-нибудь истина будет восстановлена.

— А потому, когда Данн мне рассказал, как было дело, для меня это ничего не изменило. Я сама знала, что там произошло, и мнение Данна тут ни при чем.— Вся дрожа, она уперлась ему в грудь крепко сжатыми кулаками.— Я сумела бы. Я убедила бы Данна. Но Хант в самую решительную минуту сплоховал. Вот что на самом деле произошло. А если ты имел в виду, что я ему постоянно про это напоминала, что ж, это правда.

— Но не потому, что он предал себя,— сказал Морган ,— а потому, что он не оправдал твоих надежд.

— Когда-то ты спросил меня, Рич,— в ту ночь, что ты в первый раз был тут со мной,— ты спросил, мечтала ли я когда-нибудь о чем-то прекрасном, мне предначертанном?

— Чистое видение…

— И я ответила: «Да». Ну так вот, мою мечту погубил Хант. Я мечтала о том, чтобы добиться выдвижения его кандидатуры, сделать то, что все объявили невозможным. Взять верх над ними, над ними всеми.

И еще кое-что, подумал Морган. Ты сказала тогда еще кое-что: «В жизни нет ничего чистого».

— Что же ты собиралась сделать? — спросил он.— Если бы взяла верх?

Кэти положила ладони ему на плечи и уткнулась головой в его грудь.

— Об этом я не думала. Я просто хотела победить. А сердце у тебя стучит, словно паровой молот.

— Как всегда, когда ты рядом.

— Значит, ты все-таки не такой уж принципиальный и щепетильный.

А кому это по силам? — подумал Морган, по вслух сказал:

— Я просто старался вспомнить, разрешается ли журналисту спать с сенатором.

— По закону это не запрещается. Я справлялась.

— Даже если я не поеду разговаривать о тебе с твоим чертовым губернатором?

— Я же заранее знала, что ты не поедешь.

— Так зачем просила?

— Подумала, а вдруг сумею тебя уговорить. Просто подумала: а вдруг?

— Ну, а что если губернатор решит выставить на внеочередных выборах собственную кандидатуру?

— Прежде всего надо добиться назначения. Но хочешь, поспорим: если он назначит меня, то уже не пожелает выставлять свою кандидатуру.