Чтение онлайн

Легко себе представить, какое впечатление на деда, отца, Костю и на друга отца, Петю Васильева, их соседа, произвело появление на столбах и заборах объявления о скором приезде в город цирка Фюрера. Заволновались все; конечно, особенно волновались дети. Отец говорил, что ни о чем другом не думал и несколько дней подряд бегал на вокзал узнавать, когда приедет цирк. Наконец, цирк приехал. Когда отец попал на базарную площадь, его удивило, что балаган, который начали строить, был не четырехугольный, а круглый. Посредине врыт был высокий и толстый шест, от которого позже натянули полотняную крышу.

Появление в Смоленске цирка создавало для балаганщиков угрозу конкуренции, и потому понятно, что не только дед, но и другие балаганщики со вниманием следили за работой и сборами цирка.

Отец попал на первое представление с дедом и Петей Васильевым.

Впечатление было ошеломляющее, мальчики только о цирке и говорили, только о нем и мечтали. Каждую свободную минуту они проводили у цирка, стараясь попасть на его представления, а если им это не удавалось, то смотрели в щели.

Деда особенно поразила женщина-жонглерша, которая жонглировала, стоя на большом деревянном шаре. Шар этот она передвигала ногами с разной быстротой, сообразуясь с выполняемым ею номером или с оркестром.

Отец и Васильев были в восторге от наездника. Номер этот проходил так:

Выводили лошадь, на спине которой (как казалось тогда отцу) была продолговатая деревянная крышка, покрытая богатой скатертью. Позже отец понял, что это было панно, прикрытое чепраком. Подавалась лесенка, по ней наездник взбирался на панно. К панно, у холки лошади, была приделана ручка, похожая на руль. Наездник объезжал два-три круга, держась за ручку двумя руками. Лошадь останавливалась, наездник садился на панно, обтирал пот платочком, вынимал из панно руль и вместо руля прикреплял поводок. Пускал лошадь и объезжал круг, держась за поводок. Затем поводок отцеплялся, лошадь пускалась галопом, наездник вскакивал на панно и скакал четыре-иять кругов без руля и поводка. Последний номер вызывал бурные овации зрителей.

Разговоров о номере наездника было много. Одни говорили, что панно намазано клеем, Другие утверждали, что наезднику помогают ездить магниты, которые наводятся на него. (Арена освещалась лампами-молниями с круглыми жестяными рефлекторами для концентрации и усиления света.)

Цирк пробыл в Смоленске около месяца.

Каждую свободную минуту отец и Петя Васильев проводили около цирка. В конце месяца стало известно, что цирк скоро уезжает. На заборах появились афиши о последнем прощальном представлении. Существование в Смоленске без цирка казалось отцу немыслимым. А ему не на что было даже купить билет на прощальное представление. Он ходил угнетенный и подавленный. За месяц он узнал все и всех в цирке, начиная с директора Фюрера, кончая расклейщиком афиш.

В день последнего представления отец все утро толкался около цирка. Днем он зашел к Пете Васильеву, чтобы обсудить с ним, как попасть вечером в цирк. Пети дома не было. В пустой кухне на плите стоял горячий духовой утюг. Отец, не раздумывая долго, схватил утюг и помчался с ним на базар. Угли из него он вытряхнул по дороге в канаву. На базаре он продал утюг первой подвернувшейся бабе и полетел в цирк за билетами.

Вечером они с Петей наслаждались пантомимой «Смоленские сапожники».

Гораздо позже я сам играл в этой пантомиме в одном из провинциальных цирков, и хорошо знаю ее содержание. Любопытно, что название пантомимы меняется в зависимости от того города, в котором она идет. Работает цирк в Туле, — появляется пантомима «Тульские сапожники». Едет цирк в Воронеж, — на афише красуется «Воронежские сапожники».

Содержание этой пользовавшейся большим успехом пантомимы несложно. На арене устанавливается задник домика сапожного мастера. Главные действующие лица: муж и жена — владельцы мастерской, и барон и баронесса — заказчики. Интрига двойная. В то время как муж снимает мерку с ножки баронессы и любезничает с ней, барон ухаживает за женой сапожника. Жена назначает барону свидание. Муж назначает свидание баронессе, Подмастерья-подростки, на глазах которых происходит обмен любезностями, доносят мужу на жену и жене на мужа. Происходит свидание жены с бароном. Внезапно появляется муж. Жена прячет барона в люльку. Приходит баронесса. При появлении жены сапожник прячет баронессу за ширму. Потом по забытым на комоде цилиндру и трости муж открывает барона, а по висящей на ширме шляпке жена обнаруживает баронессу. Начинается всеобщая потасовка, которая кончается общим камаринским.

Когда отец после представления вернулся домой, дед встретил его бранью и побоями. Оказалось, что отец второпях продал утюг женщине, жившей на одном дворе с Васильевыми. Отца сильно избили.

Утром, чуть стало светать, он ушел из дому. Несмотря на ранний час, у цирка шла возня. Отец увидел наблюдавшего за разборкой балагана Фюрера. Невдалеке стояли подводы с цирковым имуществом. Медлить было нечего. Сильно волнуясь, отец подошел к Фюреру и, так как не мог произнести ни слова, неожиданно для самого себя проделал перед Фюрером несколько акробатических упражнений, которым научился от Кости Емельянова. Фюрер поглядел на него с удивлением. Отец так же молча сделал еще несколько фифляков и фодошпрунгов [4] . Фюрер спросил его, где он этому научился. Отец ответил, что перенял упражнения от балаганных и цирковых акробатов, любит цирк и хочет работать в нем. Просил Фюрера взять его к себе.

Фюрер спросил, кто его родители. Отец ответил, что он сирота. Тогда Фюрер сказал, что берет его в ученики и послал отца за вещами. Отец домой не пошел, а стал караулить отъезд цирка у вокзала. Когда же имущество цирка стали грузить в вагоны, отец вместе с другими учениками попал в вагон с лошадьми. Поезд тронулся.

С этого момента началась скитальческая цирковая жизнь отца.

Труппа цирка Фюрера без особой радости приняла в свою среду новичка. В первые месяцы отцу пришлось пережить много тяжелого. Пришлось испытать и голод, и холод, и побои.

Фюрер был очень суровый человек. От него нередко попадало не только ученикам, но и артистам и даже его жене. Надо сказать, что подзатыльники, пинки и затрещины в цирковой жизки были явлением обычным, Артисты, занимаясь со старшими учениками, били их, несмотря на то, что те уже выступали в самостоятельных номерах. Ученики же постарше били тех, кто был поменьше и послабее.

Пословица «за битого, двух небитых дают» считалась основой циркового обучения. Колотушки вкоренились так, что уже двадцать лет спустя я и мой брат в полной мере испытали все прелести этого обучения, получая затрещины и от отца, и от других учителей.

В цирке Фюрера, по рассказам отца, ученики вставали в шесть часов утра и работали до поздней ночи. В их обязанности входила помощь домашним Фюрера, репетиции и тренировка в цирке. Они же несли и ночные дежурства в цирковой конюшне. Дежурили они по двое через два дня в третий. Надо было всю ночь наблюдать за лошадьми, следить, чтобы они не запутались ногами, не вырвались из стойла, не попали в стойла кобылиц.

Когда лошадь вырывалась из стойла, ученики бежали будить служащих. Лошадь загоняли в стойло палками. Больше же всего помогали три-четыре ведра воды, которыми ее окатывали.

Отец любил дежурить, так как в эти ночные часы он мог осматривать реквизит цирка. По окончании представления в цирке тушили все лампы, кроме одной, которую ставили (во избежание пожара) на середину манежа на опрокинутое ведро. В конюшне зажигался безопасный шахтерский фонарь. С этим фонарем можно было ходить и в уборные артистов.