Чтение онлайн

Тишина в пабе стала почти осязаемой, и слышно было лишь, как какая-то одинокая муха бьется о край стакана. Никто ничего не мог сообразить, и только через пару секунд до Кейси дошло, что только что гнусный лепрекон прочел завещание его покойного батюшки Ангуса! И только Кейси протянул руку, намереваясь схватить лепрекона, как тот одним движением руки разорвал листок бумаги пополам, а затем напялил шляпу и, вместе с обрывками завещания, со щелчком исчез в воздухе!

Тут уже весь паб загудел, да так громко, как не гудел даже до прихода Кейси. Бедняга Доннелли сидел ни жив ни мертв: шутка ли, лишиться целого состояния! У него перед носом уже выстроились кружки с элем да возле стула стоял обещанный бочонок, но ни капли спиртного не лезло ему в горло.

И с того самого дня Кейси стал все реже заходить в паб «Кобыла и Трилистник», а если и заходил, то больше не рассказывал небылицы про эльфов и лепреконов. И если кто-то при нем начинал хвалиться, как чуть было не поймал лепрекона, Кейси только усмехался. Уж кто-то, а Кейси Доннелли узнал, что с маленьким народцем шутки плохи.

Келли О’Доэрти была чудо как хороша, и когда она проходила мимо, уж вам-то было на что поглядеть! Волосы у нее полыхали словно пламя, глаза были как два огромных изумруда, а вокруг вздернутого носика была целая россыпь веснушек. Келли задорнее всех плясала на праздниках, лучше всех вела хозяйство и в целом слыла лучшей невестой в округе. Уж и не сосчитать, сколько парней с ног сбились, стараясь привлечь ее внимание, а только Финн Маккенна был самым упорным из них. Он поднимался раньше всех на рассвете, чтобы к пробуждению Келли на окне ее домика всегда стоял букет цветов с утренней росой, провожал ее по вечерам, чтобы к ней не прицепилась никакая нечисть, и уж в целом обхаживал так, что хоть завтра бери и выходи за него замуж. Однако Келли славилась не только небывалой красотой, но и дурным вздорным характером. Над всеми ухаживаниями своих воздыхателей она только посмеивалась, а однажды и вовсе сказала такое, что, как ни крути, а выполнить невозможно:

– Кто хочет моей руки, – громко заявила Келли, сидя в трактире в самом центре их небольшого городка, – тот пусть сделает так, что мой дубовый стол зацветет трилистником! И тогда без промедления стану я женой этого человека.

Лица у всех ее ухажеров тотчас сделались такими, словно они хлебнули вместо эля кислого уксуса. Один только Финн не смутился, а подошел к ней вплотную и прищурился:

– И ты даешь слово, что сдержишь обещание и выйдешь за того, кто заставит дубовый стол зацвести клевером?

– Даю слово, Финн Маккенна, – засмеялась Келли, – что буду женой того, кто исполнит мое желание.

Тут уж все вокруг захохотали: виданное ли дело – заставить сухое дерево цвести!

А Финн, ничего не говоря, вышел из трактира, хлопнув дверью, и направился к старой кузнице на отшибе.

В кузнице этой работал его лучший друг и советчик Патрик Фланаган, который был так же умен, как и трудолюбив. Увидев идущего к нему Финна, Патрик обтер громадные ручищи о кожаный передник и приветственно помахал ему:

– Эгей, Финн! – прогудел кузнец, – Сдалась твоя красотка или придумала новую отговорку?

Финн же, не говоря ни слова, прошел в самый угол кузницы, опустился на колченогий табурет и достал из-за пазухи флягу, из которой сделал жадный глоток. Кузнец почтительно наблюдал за этим действом, а после присел рядом и налил себе кружечку пива из небольшого бочонка, стоящего в углу.

– Допекает она тебя, – снова прогудел Патрик и хлопнул Финна по плечу. – Но ты молодец! Не опускаешь руки. На вот, хлебни. Жена варила.

И он протянул Финну огромную кружку, до краев наполненную янтарным пивом.

– Эх, дружище Патрик, – ответил ему Финн, – мне сейчас не то что твоего пива, мне сейчас ничего не хочется, а хочется только взять и удавиться. Сказать тебе, что взбрело в ее прекрасную рыжую головку? Заставь, говорит, дубовый стол зацвести трилистником!

Тут уж Патрик закашлялся и кашлял так громко и так натужно, что Финн все ладони отбил, пока хлопал его по спине. От такого расстройства кузнец налил и себе, и другу еще по кружечке пива и крепко задумался.

– Выход у тебя, дружище Финн, есть, да только он тебе не понравится.

– Да я сейчас на что угодно соглашус, чтобы нос Келли утереть! – ответил Финн. – Измотала она мне всю душу, но не будь я Маккенна, если не заставлю ее стать моей!

– Вот это я понимаю, вот это мой Финн! – обрадовался кузнец. – А теперь слушай внимательно, да не пропусти ни словечка. Слыхал я от жены, что каждую ночь, ровно в час, эльфы выводят своих коней на пастбище, а пастбище это – тот самый луг, где мои девочки плетут себе днем венки из ромашек и лютиков. И вот эти самые эльфийские кони пасутся там до первых петухов, а когда светает, тут уж каждый эльф хватает за гриву своего коня и прямиком домой, в королевство эльфов.

– А мне-то какой от них толк? – спросил Финн. – Разве королева эльфов подарит мне зачарованный дубовый стол, который по моему желанию будет цвести?

– А ты не перебивай, торопыга, – степенно ответил Патрик и вытер усы тыльной стороной ладони. – Так вот, значится. Попасть домой эльф может только сидя на спине своего коня, а иначе скитаться ему по нашей земле до скончания века. А у каждого эльфа, как говорила моя Рози, есть волшебная зеленая свирель, которая вдохнет жизнь в любое существо и в любой предмет, да хоть в твой дубовый стол!

– И выходит, – задумался Финн, – мне всего-то и нужно, что обменять коня на свирель?

– Верно все! – хлопнул себя по колену Патрик. – Экий ты догадливый! Келли точно тебя полюбит!

– А как же мне, по-твоему, поймать эльфийского коня, Патрик? – спросил Финн, нахмурившись.

– Я выясню у Рози и завтра вечером все тебе расскажу, – важно ответил ему друг. – Не переживай, приятель. Келли станет твоей невестой, а я буду плясать на вашей свадьбе!

На этом приятели распрощались, и Финн отправился домой в великолепно расположении духа. «Пусть хоть черта в помощники возьму, а руки Келли добьюсь», подумал он, шагая по широкой деревенской дороге. «Что мне стоит поймать эльфийского коня да обменять его на волшебную свирель?» И с такими мыслями он быстро добрался домой и тут же уснул.

А между тем в доме Фланаганов Рози укладывала двойняшек спать, а Патрик сидел рядом и внимательно слушал ее рассказ:

– И тогда принц увидел самого прекрасного коня на свете и сразу же понял, что перед ним сам скакун королевы эльфов! Тут-то принц не растерялся, набросил коню на шею веревку, которую сам плел из пеньки три дня и три ночи, и тотчас конь, словно смирный ягненок, опустил голову и подошел к принцу.

– А скажи-ка, Рози, – вдруг спросил Патрик, – правда ли то, что ты говоришь?

Его жена, миловидная низенькая женщина, обернулась и сердито сверкнула на мужа глазами:

– Сущая правда, Патрик! Эти истории мне рассказывала еще моя бабка, а ты что же, думаешь, что старушка бы врала?

– Э нет, дорогая, – поспешно сказал кузнец, который до смерти боялся гнева жены, – мне просто стало любопытно, найдись кто-то, кто желал бы поймать эльфийского коня, ему что же, всего и нужно, что сплести веревку?

– Собственными руками, и плести нужно три дня и три ночи, – важно повторила Рози, – так мне рассказывала бабка. А на следующую ночь берегись! К дому придет эльф, который будет принимать разные обличия и потребует вернуть своего коня! Но ты с коня веревку не снимай, как бы страшно не было. И когда до первых петухов останется ровно час, эльф примет свое истинное обличие и предложит тебе все, что ты захочешь, в обмен на скакуна.