Чтение онлайн

– Устроить-то устроим, только вода в нем будет мутной. А давайте польем этот клевер – здесь вода не загрязнится.

Ребята осторожно сняли с телеги бочку, опустили ее на землю и полили поникший от жары клевер, который рос вдоль ограды пчельника.

Пчелы сейчас же почуяли воду и тучей слетелись на клевер.

– Так лучше. Пусть пчелы пьют с листочков клевера, а в ручье они и потонуть могли бы, – сказал Армен.

– Погодите, я сейчас такой для них ручей устрою, что пчелы, когда им время умирать придет, только меня, Грикора, и будут поминать! – И Грикор помчался домой.

В углу комнаты давно стоял старый медный самовар с кривым краном. Грикор схватил его и выбежал.

– Эй, сорванец, куда ты самовар уносишь? – крикнула ему вдогонку мать.

– Мамочка, у пчел праздник, им большой самовар нужен.

Не успела мать опомниться, а Грикора уже и след простыл.

Притащив самовар на пасеку, он заторопил Армена:

– Армен, скорее налей в него воды!.. Так… Теперь надо чуть-чуть приоткрыть кран… Видишь, какой тоненький ручеек потек?.. Так, так… Надо каждый день так делать: наполнять самовар водой и открывать кран на такую чуточку. Вот вам и «пчелиный ручей».

Остальные бочки с водой они отвезли на птицеводческую ферму и разлили там во все, какие только нашлись, корыта и ванны.

Гуси и утки на радостях подняли такой гомон, с такой стремительностью бросились к корытам, что едва не разлили всю воду. Многим она и не досталась – птицы посильнее теснили и отгоняли слабых.

– Грикор, сбегай попроси у бригадиров еще две телеги. Может быть, и ячмень сумеем полить, – распорядился Камо.

Дед Асатур не останавливал ребят. «Пусть, – думал он, – мои львята облегчат жажду хотя бы кусочка земли. Но разве можно напоить все посевы!»

Какие это были томительные дни!

Когда бы еще не было так много воды перед глазами… Внизу – бескрайный водный бассейн, вверху, над ним, – страдающая от жажды земля…

А в камышах озера Гилли таинственно и зловеще продолжало реветь неведомое чудовище: «бо-олт… болт… бо-олт!..»

– Мы бога забыли, люди, бог нас и карает! – вопила Сона и вздымала руки к небу.

– Не трепи языком! – сердился на нее старик охотник. – Вы раньше по три раза в год не ходили на богомолье? Не приносили жертв? Не постились? Что же, не было засухи?.. Забыла, как в японскую войну небо высыхало? Как обеднел тогда народ?

– Такие вот старики, как ты, и довели нас до этого. Спутались с ребятишками, да их умом и живут… Пойдем, бабы, пойдем воду пахать [12] – может, и пожалеет нас господь.

– Дело Сона говорит. Идите, способ испытанный, – с оглядкой советовал женщинам колхозный счетовод Месроп, бывший дьякон.

Сона и несколько старух взяли кривую жердь, похожую на соху, и спустились к озеру.

За ними со смехом и шутками бежали ребятишки:

– Смотрите, смотрите, старушки пошли воду пахать!

– Сона, над нами смеются, вернемся, – смущенно сказала одна из женщин. Повернулась и пошла назад. А остальные старухи поплелись за Соной, впряглись, как лошади, в «соху» и, войдя в реку, впадавшую из Гилли в Севан, начали бороздить ее – «пахать воду».

Окруженный своими «львятами», на плоской крыше сарая сидел дед Асатур. Посасывая неразлучную трубочку, он поглядывал на уморительные движения женщин, «пахавших воду» в реке, и насмешливо пофыркивал.

– Откуда у них это берется, дедушка? – спросил Армен.

– Откуда?.. Хм… Знаешь ли ты, в каком темном царстве мы раньше жили, как жили?.. Как скоты! Кто нас чему учил?.. Случился раз год такой засушливый – солнце все вокруг начисто выжгло. Ну, скажите, что наши сельские дуралеи придумали? Стали воду «пахать», а там и монахов позвали, из того монастыря на Севанском острове. Пришли они в черных рясах, в черных клобуках, с крестами, иконами, облачились в золотые ризы и пошли к озеру. А за ними валом повалил народ. Пели монахи там песни свои церковные, кадили кадилами, к небу дым валил – должно быть, молитвы верующих с собой к богу нес…

– Ну, а бог прислал дождь в обмен? – засмеялся Грикор.

– Дождь?.. Какой дождь! Холеру прислал.

– Холеру?..

– Ну да, холеру. Не слышали, в селе часто говорят: «в холерный год было»? Это в тысяча девятьсот одиннадцатом. В Ереване холера началась, вот и стали от нее у нас спасаться – и к нам ее занесли. Как? Да вот так же. Приезжие из Еревана спешили в монастырь – к крестам да иконам прикладываться. Некоторые из них уже больные были. А потом монахи к нам в село пришли дождик у бога вымаливать да наших дураков заставили кресты целовать. Вот так и передали заразу… По двадцать человек в день умирало!.. Все в ужасе кинулись в горы, в пещеры, на пастбища. Шалаши ставили и жили. И все врозь. Люди, как звери, друг от друга убегали… Вот, ребята мои дорогие, как «дождь» на нашу голову призвали чернорясники!.. Зато на беде нашей они да поп деревенский нажились. Вон детский сад – дом с красной крышей – это бывший поповский. Хоронил-то ведь не даром! – Дед поглядел на озеро, покачал головой и добавил: – Глупое дело… Воду в реке взбалтывая, полей не оживишь. Тут другое нужно.

Ребята сидели молча. Мысли их были заняты водой.

…Вечером на колхозном собрании председатель Баграт стыдил суеверных женщин:

– Ваша «пахота», кроме позора, ничего вам не даст. Уж лучше давайте пойдем все, сколько нас есть, к Гилли: пусть кто сколько сможет принесет воды для полей.

– Это что же? Мы, выходит, для того колхозниками стали, чтобы воду носить? – раскричалась Сона.

– Колхоз тебе не карас с медом, чтобы ты, как куница, влезла, наелась и пошла спать, – сказал ей дед Асатур. – Идем, ребята! Хорошо надумал Баграт.

Арам Михайлович поднял на решение этой задачи сельскую партийную организацию, Камо – комсомольскую, Армен – пионеров своего отряда, Асмик и Аракс – своих подруг.

Школьный звонок, умолкший на время каникул, неожиданно зазвонил. Не прошло и нескольких минут, как во дворе школы собрались все учащиеся, пришли учителя.

Арам Михайлович вышел вперед и произнес небольшую речь, которую закончил призывом:

– Идем спасать умирающие от жажды поля нашего колхоза!

Баграт стал похож на старшину роты, который спешно готовит к походу вслед за идущей в бой частью ее транспорт и хозяйство.

– Запрячь все колхозные фургоны, телеги! – тоном боевого приказа сказал он бригадирам. – Вывести всех имеющихся в селе ослов, лошадей, мулов. Собрать все, какие только есть, бочки, кувшины. Взять на молочной ферме все бидоны!

Каждый принес что мог: кто бурдюк, кто ведро, кувшин, даже чайник – все, что только можно было наполнить водой. В сердцах людей вспыхнула надежда спасти поля от засухи.

Когда все было готово, председатель отдал приказ:

– Все к Гилли!