Чтение онлайн

Слушая пропагандиста, каждый из нас понимал, что наш долг и наша задача поддержать Красную Армию. Хотелось одного: насколько возможно сократить срок подготовки к походу и — опять в море, на борьбу с врагом.

До поздней ночи задержался у нас пропагандист. Мы охотно рассказывали ему о своем последнем походе. Прощаясь с нами, он напомнил, что завтра в политотделе совещание по обмену опытом работы комсомольских организаций на подводных лодках.

— Пусть Лебедев обязательно приходит. Ему есть о чем рассказать. Кажется, у вас деятельная комсомольская организация? — добавил пропагандист.

Действительно, где бы ни находилась наша подводная лодка, какие бы задания мы ни выполняли — всегда и во всем я ощущал помощь комсомольской организации.

Малейшее отступление от уставных положений, проявление расхлябанности или нерадивого отношения к своим обязанностям всегда вызывали среди комсомольцев протест.

Помнится, при очередной проверке выяснилось, что комсомолец Горынин плохо ухаживает за поворотным механизмом орудия.

Надо было видеть, как на это реагировала комсомольская организация! На общем комсомольском собрании секретарь доложил о результатах проверки.

Все неполадки Горынин пытался объяснить резкой переменой погоды и частыми дождями.

Но такое объяснение, естественно, не было принято во внимание. Комсомольцы потребовали более точного и справедливого ответа. Горынин вынужден был признаться в том, что от него зависело содержание и уход за техникой и, стало быть, он во всем виноват.

С этого дня Горынин резко изменил свое отношение к технике, не на словах, а на деле показал, что умеет исправлять свои ошибки.

Хорошим уроком послужило это собрание и остальным комсомольцам.

Был еще и такой случай: ночью наша лодка возвращалась из похода. Но нам не разрешили заходить в гавань. Несколько часов мы стояли на якоре в маленькой бухте Кольского залива. Весь экипаж уже отдыхал. Комсомолец старшина первой статьи Поршнев решил проверить, как несет вахту его подчиненный, молодой электрик. Проходя через центральный пост, он случайно обратил внимание на неподвижную позу вахтенного матроса, — тот дремал над штурманским столом. Поршнев, посмотрев в журналы батарейной и судовой вентиляции, увидел, что время пуска батарейной вентиляции уже пропущено.

На следующий день об этом событии стало известно всему личному составу корабля. Проступок нерадивого бойца был строго осужден комсомольской организацией. Комсомолец Поршнев сумел очень убедительно показать, к каким результатам могла привести такая халатность. Рассказ старшины слушали с большим вниманием. Видно было, что на этом случае научится не только матрос, грубо нарушивший устав, но и все комсомольцы.

В годы войны поднялась политическая активность молодежи. Это можно было видеть и в нашем маленьком дружном боевом коллективе, где людей интересовало решительно все. Почему, например, союзники не выполняют своих обязательств и не открывают «второго фронта», занимали матросов и судьбы осиротевших детей, над которыми взяли шефство моряки Северного флота.

Даже в условиях военного времени мы находили возможности для политических занятий.

Матросам, слабо успевающим, охотно помогали товарищи. Когда Тюренков получил неудовлетворительную оценку, Лебедев познакомился с его конспектами и увидел, что Тюренков еще не научился правильно конспектировать материал.

Такие недостатки обнаружились и у других комсомольцев. Было решено устроить комсомольское собрание, посвященное самостоятельной работе над книгой. Представитель политотдела сделал доклад о том, как работали над книгой классики марксизма-ленинизма, и посоветовал матросам, как надо составлять конспекты.

Занимались на корабле систематически. Даже тогда, когда враг вел наступление на Мурманск, бахвалился своими «успехами» и назначал день и час вступления в «северную столицу большевиков», на нашей лодке шли политзанятия по теме: «В чем сила Советского государства, которая обеспечит нам победу над фашистской Германией?»

Помогали идейному воспитанию матросов и корабельные агитаторы. У нас был небольшой агитколлектив, состоявший из комсомольцев — передовых воинов.

На базе работа агитаторов не представляла особых трудностей, в повседневном распорядке дня было отведено время на занятия, лекции и доклады. Другое дело — в море, где все зависело от обстановки. Там было невозможно собрать всех людей вместе и побеседовать. Между тем люди, находясь в отрыве от берега, о многом думают и жаждут услышать живое слово агитатора. Вот поэтому наши агитаторы особенно много работали в море. Каждый свободный час они использовали для бесед с небольшими группами или даже с одним-двумя матросами. Они доводили до сведения своих товарищей сводки Совинформбюро, принимавшиеся по радио, читали вслух отрывки из произведений советских писателей, рассказывали о героических подвигах советских воинов на фронтах Отечественной войны и 6 боевых действиях Северного флота. Все эти рассказы иллюстрировались фактами. Они воспитывали в молодежи стойкость, мужество, выдержку в бою.

Матросы любили беседы о боевом прошлом советского Военно-Морского флота. По поручению комсомольской организации такие беседы не раз проводил офицер комсомолец товарищ Щекин. Он давно интересовался военно-морской историей, делал выписки.

Его записи отражали и первые плавания великих русских мореходов и морские сражения петровского флота. Доходили они до наших дней. Щекин подготовил хороший доклад об истории шефства комсомола над флотом. Здесь он использовал материал статей и речей М. В. Фрунзе, рассказы первых комсомольцев — военных моряков о том, как их руками восстанавливались легендарный корабль «Аврора», учебный корабль «Океан» и другие корабли Балтики, которые составили после гражданской войны боевое ядро Красного флота.

Живые рассказы о возрождении советского флота и первых дальних походах под флагом выдающегося полководца Красной Армии М. В. Фрунзе оставляли у матросов незабываемое впечатление.

Почти у каждого агитатора были свои излюбленные темы. Например, комсомолец Облицов интересовался партизанским движением, собирал материалы на эту тему и не раз проводил увлекательные беседы о партизанке-комсомолке Зое Космодемьянской и о других героях, боровшихся в тылу врага.

Зубков хорошо рассказывал о том, как советский тыл, преодолевая трудности военного времени, обеспечивает фронт новейшей техникой, боеприпасами, продовольствием. Он часто зачитывал письма, которые получал экипаж. Тут были и письма шефов, послания родных и друзей. Особенно трогательны были письма детей, которые, заботясь о бойцах, посылали свои подарки — носки, перчатки. «Дорогой воин, — писала одна девочка, ученица 4 класса, — моего папу убили немцы. Я и мой маленький брат Толя остались одни с мамой. Мама много плачет и очень много времени находится на заводе, рано уходит на работу и поздно приходит домой. Я знаю, что ей трудно, и стараюсь помогать ей по хозяйству. Сейчас зима, на фронте холодно, мне очень хочется помочь товарищам моего папы. Я научилась вязать и связала из старой маминой кофты носки и варежки. Посылаю их. Вам будет тепло. Я очень вас всех люблю, как любила папу. Нина Андреева».

Такое письмо не требовало никаких комментариев, оно говорило само за себя. Матросы и старшины, прочитав это письмо, решили написать девочке коллективный ответ. Они горячо благодарили ее за подарок и подробно описали, как живут и воюют североморские подводники, чтобы скорее кончилась война и всем детям жилось хорошо.

Письма из тыла были перекличкой родных. Они вселяли в сердца матросов чувство патриотизма, любви к своему народу, воспитывали боевой порыв, готовность преодолевать трудности, а если нужно, то и отдать свою жизнь во имя счастья народа, который окружает своих воинов такой горячей любовью и заботой.

Агитаторы подводной лодки занимались и пропагандой боевою опыта.

Комсомольская организация помогла сплотить людей и максимально развить у них чувство боевого товарищества. В один из напряженных дней войны мы уходили в море, а молодой электрик Ильин по болезни был оставлен в базе. Со слезами на глазах он провожал нас. «Я ни одной ночи не смогу уснуть спокойно, пока вы благополучно и с победой не вернетесь», — говорил он. И действительно, начальник санслужбы соединения майор медицинской службы Лапшин после рассказывал мне, что Ильин по несколько раз в день являлся к нему и спрашивал, не известно ли что-нибудь о нашей лодке.