Чтение онлайн

— А где ж были комсомольцы, чтобы помочь расшить это узкое место?!

Должно быть, оратору понравился этот патетический, неожиданный для собрания попрек, и он в дальнейшем еще раза два прибегнул к нему.

Однако он не преминул тут же сделать оговорку.

— Товарищи! — переходя на отеческую задушевность, сказал Рощин. — Пусть не поймут меня так, что это урок! Нет, это призыв! Среди комсомольцев, среди молодых строителей и правого и левого берегов немало уже и таких имен, о которых гремит трудовая слава по всему Советскому Союзу...

И он перечислил многих комсомольцев.

— Да и не в обычае ваших отцов, не в обычае старшего поколения, коммунистов, сваливать свою вину, упущения, недосмотры, неразворотливость на кого бы то ни было. Мы не любители подобных раскладок. Вы знаете, — размеренно, четко, так, что собрание насторожилось, произнес он, — вы знаете, что я всегда ищу конкретного виновника недочетов и упущений. Но, к сожалению, нередко бывает так, что в первую очередь я доискиваюсь... — Тут он помолчал. — Докапываюсь до Леонида Ивановича Рощина... Поверьте, что и сегодня это, по существу, так, и не иначе!..

Смех. Аплодисменты. Ребята и девушки весело переглядывались.

И, чувствуя, что сейчас вот этим именно своим самокритическим признанием он вошел в сердца молодежи, Рощин возвысил свой голос и загремел:

— Утройте ваши трудовые усилия! Будьте застрельщиками могучего социалистического соревнования! Наращивайте разгон! Выше деятельность и зоркость контрольно-комсомольских постов! Может случиться, что какой-нибудь чинуша, бюрократ будет ставить вам палки в колеса, высокомерно фыркать на вас, не бойтесь: поможем!..

Молодежь в перерыве хлынула на улицу. Одни выстроились за пивом, другие предпочли квас, третьи — мороженое.

Девушки по двое и по трое, взявшись под руки, как где-нибудь в саду, на гулянье, прохаживались перед крыльцом «эрдека», прямо вдоль улицы, не имевшей тротуара.

Те, кто постепеннее, остались в прохладе каменного здания — за газетами, шахматами и шашками.

Но вот прозвенел звонок, возвещая конец перерыва, и огромная толпа неторопливо стала втягиваться внутрь здания.

Первой после перерыва взошла на узкую, обтянутую кумачом трибуну Нина Тайминская. Ей приходилось, конечно, выступать и прежде — на комсомольских собраниях в институте, а затем и здесь, однако впервые на таком большом. А тут еще вдобавок рядом с тобою сидят и смотрят почти в упор и начальник строительства, и начальник политотдела, и этот академик.

И уши у Ниночки пылали, как два кусочка кумача.

Держась обеими руками за трибуну, она окинула взглядом узенькую бумажку, где записано было основное, что ей надлежало сказать.

Ей казалось, что удары сердца пошатывают ее и что это заметно. Наконец звонким взволнованным голосом она произнесла первое слово: «Товарищи!»

Тут опять наступила заминка: вдруг показалось, что лучше начать с другого, не в том порядке, как стояло в ее памятке. Несколько мыслей как бы враз кинулись завладеть ее языком, речью, словно наперегонки. Запись, лежащая перед ней, вдруг зарябила и стала почему-то нечеткой. И зачем согласилась?! Ну, ладно! Главное, помни, Нина, что надо возразить Рощину, рассказать ему, в какие возмутительные условия брошены ребята на этой самой ЛЭП. А затем это... это... и еще Аркадию всыпать как следует...

И пока где-то боком сознания неслись эти мысли, ее речь уже началась. Тайминская стала спокойнее.

А внешне это обозначилось тем, что перестали пылать уши.

Перестал волноваться за нее и товарищ Журков. Он скрестил на объемистом своем брюшке крепкие короткопалые руки.

— Товарищи! — говорила Тайминская. — Я работаю здесь совсем недавно. Обслуживаю экскаваторный парк правого берега. Котлован... Ясно, что мне далеко не безразличны вопросы питания электроэнергией нашей стройки. Ведь ни для кого не секрет, что мы сидим на голодном пайке в смысле электроэнергии. Это лимитирует нас во всем, во всем, и прежде всего в развороте строительства основных сооружений. Вот почему я с большим волнением вслушивалась в то место доклада товарища Рощина, где он упомянул о нашей ЛЭП, назвав ее комсомольским объектом. Жаль только, что начальник строительства скользнул по этому вопросу... Не с того конца вы начинаете, товарищ Рощин, когда сваливаете на комсомольцев вину за ту безобразную обстановку, которая действительно создалась на прокладке ЛЭП. Не с больной ли головы на здоровую хочет товарищ Рощин свалить?

Рощин внимательно смотрел на говорившую. Вот незаметным движением левой руки он расстегнул крючки на вороте своего белоснежного кителя. Впрочем, в зале действительно было жарко. Многие из девушек время от времени принимались обмахиваться блокнотами.

Артемий Федорович Журков тоже смотрел на Нину, склонив голову к плечу.

А она продолжала сбивчиво, горячо, бросая одну мысль, начиная другую и снова возвращаясь к первой.

— Да! Электроэнергия лимитирует нас! — повторила она. — Но энергию дают люди!..

Журков при этих словах как-то воспрянул весь, и на его лице изобразилось нечто вроде тщеславного изумления, с каким родители вдруг радостно ошарашиваются неожиданной начитанностью своего дитяти. И, пожалуй, с тем же нетерпением, с каким они ждут не дождутся первого навернувшегося гостя, чтобы и тот удивился, порадовался бы вместе с ними, обводил старый начальник политотдела взором своим и Рощина, и академика, и своего помощника по комсомолу.

Лебедев ответил ему взглядом и улыбкой понимания.

А Тайминская продолжала:

— Трудно, товарищи, прокладывать электротрассу в горах. Грунт каменистый, тяжелый. Скальный грунт! Однако на всем огромном протяжении трассы уже выбиты котлованы для опор ЛЭП: их свыше полутора тысяч!.. Товарищи! Я не буду дальше останавливаться на тех лишениях, которым подвергаются юноши и девушки — строители ЛЭП. Лишения эти — плод недопустимого забвения о нуждах человека. Другой причины нет и не может быть. Назову конкретных виновников...

И Тайминская назвала фамилии лиц начиная с начальника орса и начальника конторы материально-технического обслуживания.

— У нас много кричат о правильном использовании молодых специалистов. Но вот вам один из целого ряда фактов: на строительстве подстанции по-большевистски трудятся комсомольцы Беляков и Анисимов. Оба они слесари высокой квалификации. И что же? Их используют как... грузчиков! Почему, спросите? А потому, что, несмотря даже на выезд «толкача» в Лощиногорск и в главную контору снабжения, до сих пор не завезены на линию детали, необходимые для их работы. А деталей этих в избытке. Мы с Инной Кареевой, как рейдовая бригада, сами это проверили на складе...