Чтение онлайн

И хотя он подстегивал себя, накручивал усы и говорил: "Есть еще порох в пороховницах", но пороховницы эти были уже насквозь дырявые. Поэтому и напомнили ему о рыбной ловле...

А Сидора Павловича годы не брали. Он еще был, так сказать, в боевой форме. Поэтому его и не демобилизовали до сих пор: разумный командир и заботливый хозяин!

Сидор Павлович еще куда-то тащил Поддубного, но тот решительно отказался -- некогда. Приближался вечер -- морозный и неспокойный. Нужно было ехать на аэродром, еще раз проверить, как там обстоят дела с регламентными работами.

Ровно в двадцать часов по местному времени он был уже в дежурном домике. Минута в минуту прибыл с рапортом инженер-подполковник Жбанов. Вошел усталый, вымазанный маслом, вяло козырнул:

– - Регламентные работы выполнены! Все самолеты, за исключением двух, введены в строй. Но вы можете доложить комдиву, что все самолеты готовы, -добавил Жбанов.
– - На одном гайку потеряли -- найдем утром. На втором возникла необходимость заменить двигатель. Завтра в десять утра работы будут завершены.

– - Нет, Кондрат Кондратьевич, так не годится, -- возразил Поддубный.
– Сегодня я солку своему командиру, а завтра меня обманут мои подчиненные. Нет, нет, так не годится. Это было бы чистейшим очковтирательством.

– - Я отвечаю за свои слова! Сказал -- будет сделано, значит, будет!
– настаивал инженер.

– - Вот когда сделаем, тогда и доложим: все самолеты в полной боевой готовности. А пока что готовы не все.

– - Мы сделали сегодня почти невозможное!
– - с досадой воскликнул инженер.

– - Знаю, Кондрат Кондратьевич! Вы и ваши подчиненные поработали на славу. Благодарю за службу. А неправды говорить не стану и вам не рекомендую. Дело скользкое и никому не нужное. Помните, как сказано у Козьмы Пруткова? "Единожды соглавши, кто тебе поверит?"

– - Какая же это неправда?
– - пожал плечами инженер.
– - Ведь завтра с утра... Никто и знать не будет... Это просто формализм!

Но, увидя строгий взгляд командира, инженер замолчал.

Глава четвертая

Врач был неумолим.

Только на пятую ночь капитана Телюкова допустили к боевому дежурству.

И как раз этой ночью над аэродромом разгулялась пурга. Растревоженная ледяными ветрами тайга глухо шумела и стонала. Гудели моторы автомобилей и тракторов, что ползали по летному полю, подметая его и срезая свежие наметы снега. Вздымались в небо ослепительные лучи прожекторов -- это метеорологи определяли высоту облаков. А они все ниже и ниже опускались к земле... 250... 200... 150... и наконец 100 метров.

Подполковник Поддубный связался по телефону с КП дивизии. Оттуда сообщили: погода испортилась на всем побережье, ни у одного аэродрома нет посадочного минимума.

– - Плохи наши дела, товарищи, -- обратился Поддубный к летчикам.
– Садиться негде. Но не исключена возможность, что именно в такую погоду, идя выше облаков, к нам пожалуют непрошеные гости. Надо, следовательно, быть начеку.

Командиру не оставалось ничего другого, как напомнить подчиненным, где находится зона вынужденного катапультирования.

– - На катапульте, так на катапульте, мне не привыкать!
– - спокойно согласился Телюков.

В душе он даже хотел, чтобы именно в эту ночь ему посчастливилось один на один встретиться с нарушителем. Если уж лезут провокаторы, то пускай лезут в его, Телюкова, дежурство. Он уж даст наглецам прикурить! Так даст, что неповадно будет. Второй раз не захочется рисковать...

Заручившись согласием командира полка на первый вылет по сигналу КП, Телюков пребывал в отличном настроении, шутил с товарищами, сыпал остротами.

– - Ты, Вано, -- говорил он стажеру академии капитану Махарадзе, -ложись спать. Можешь преспокойно храпеть до утра; после меня тебе все равно нечего будет делать в воздухе.

– - Знаешь, слепой сказал -- увидим!
– - ответил Махарадзе, который тоже был не менее опытным и боевым летчиком-истребителем.

– - Ложись, князь, ложись! Кстати, почему это тебя князем величают? Ты что, действительно голубой крови?

– - Голубой.

– - Не болтай!

– - Серьезно.

– - А как же тебя в партию приняли?

– - Так и приняли. И в академию взяли.

– - Странно. Осколок именитого рода и вдруг -- в партию.

– - А вот так, брат, получилось...

Завязался тот досужий разговор, который, пожалуй, можно услышать только в дежурном домике, где летчики-перехватчики днюют и ночуют, иногда месяцами сидя без дела, но не имея права никуда отлучаться. Каждую минуту, каждое мгновение любого из них, а быть может, и всех вместе могут поднять в воздух. Летчикам разрешается спать, но одетыми, держа при себе шлемофон и сумку с кислородной маской; разрешается играть в шахматы, в домино, читать книги, слушать радио. Одним словом, развлекайся, но никуда не отлучайся.

Этой ночью подполковник Поддубный тоже дежурил в роли рядового летчика, и его тоже заинтересовало, почему в самом деле Махарадзе называют князем. Шутят, что ли?

– - Да нет, есть в этом доля правды, -- смутился Махарадзе, когда командир спросил его об этом.
– - Познакомился я с одной девушкой, -- начал он неторопливо, -- а вскоре и свадьбу сыграли. Месяц спустя ко мне в авиационный городок приехала теща в гости. Посмотрела, как мы живем-поживаем, а потом шепчет мне доверительно: "Ты, Вано, -- говорит, -не забывай, что ты теперь не какой-нибудь простолюдин... Ты забудь, что отец твой пастухом был. Ты теперь князь". Я подумал, что она маленько того... Нет, гляжу, вынимает теща из-за пазухи какие-то засаленные бумаги. А на тех бумагах -- черным по белому -- гербы старинные... Читаю. Оказывается, все правильно. Моя теща -- княжеская дочь, а моя, значит, жена, выходит -княжеская внучка. Так получается.

Обидно мне стало и как-то не по себе... Схватил я те бумаги и хотел в печку сунуть. Сословия, говорю, давно отменены и не позорьте, мамаша, доброго моего имени. Ох и взялась же она за меня и давай отчитывать! И негодяй я, и плебей, и простолюдин, кем только на обзывала! Слушал я, слушал да и указал теще на дверь. Заодно и жену хотел туда же спровадить. Но оказалось, она за меня. Говорит: господи, как мне осточертела эта возня с гербами!

Ну, теща ушла, а я призадумался. Что ж теперь делать? Только-только в кандидаты партии вступил, и отец у меня коммунист, а тут такая петрушка... Обратился за советом к секретарю партийного бюро. Так, мол, и так, говорю. Женился, а жена, говорю, оказалась осколком титулованного рода -- внучка князя. Секретарь выслушал и пальцем мне грозит: не крути, говорит, Вано, хвостом! Женился -- живи!