Чтение онлайн

Начались мучения с созданием трубки. На три метра кабеля у меня получилось сто пятьдесят метров проволоки диаметром полтора-два миллиметра. Пробовал накручивать на железный стержень проволоку, греть, обстукивать — трубки получались хрупкие, и пропускали воздух, не гнулись. Пробовал закапывать шов расплавленной медью — чуть не сжег кузницу, и сам чуть не сгорел. Пробовал другие варианты. Итогом стала трубка, диаметром под сантиметр, с толщиной стенок в два миллиметра. Ее делал из пучка проволок, которые сплел в пучок, нагревал до белого каления, и простукивал молотком. Из полученного стержня высверливал отверстия. Сверло делал из стальных полосок, которые отбивал долотом от уголка, из которого была сделана опора ЛЭП. Трубки получались по полметра длинной, больше не позволял тот набор сверл, которые я сделала, их было пять штук разной длинны, проходил последовательно. Очень много времени ушло на центровку — тренировался на деревянных палках похожего диаметра. Получилось двенадцать трубок. Создание баков-кастрюль пошло легче — руку набил.

Параллельно дед под моим руководством сделал станок для выделки шпона и валки для прокатки заготовок под подошвы. Шпон снимали закрепленным в бревне метровым ножом, сделанным из того же стального уголка. Бревно-заготовку подкладывали в специальный паз, приделывали ручки, и начинали проворачивать за ручки. Получали шпон до пяти миллиметров толщиной. Его дед резал, сортировал, сушил, складывал так, чтобы волокна дерева смотрели в разные стороны, смазывал клеем, и прокатывал в валках, постепенно сжимая их. Получалась достойная фанера. Но тут нас настиг еще один кризис — клеевой. Рыбы, вылавливаемой нами, не хватало на выработку клея. Пришлось деду наделать шпона, оставить его сушиться, и начать плести верши, благо проволоки после моих экспериментов с трубой осталось много Наделал вершей, оказалось, их некуда ставить. Пришлось выбирать место вне заводи, и ставить там. А это для деда еще полчаса в пути через день на проверку, обновление и ремонт вершей.

Одно цеплялось за другое, постоянно всплывали вещи, которых я или не знал, или не учел. Отсутствие привычных материалов, инструментов, даже знаний в химии и металлообработке — все это заставляло двигаться опытным путем, «медитировать» вечерами, извлекая из памяти крохи необходимых мне знаний. Медленно, со скрипом, но дело все таки шло. Мы собрали два очага, для получения древесного спирта и его дистилляции, установили «котлы», набросали щепок в первый, и произвели первый пробный процесс пиролиза. Продукт, представлявший собой жуткую смесь каких-то смол, эфиров, пахнущей чем-то невообразимым субстанции, собирали в отобранную у баб стеклянную бутылку — я хотел видеть что получается. Набрали в итоге пол литра, перегнали на слабом подогреве в другую бутылку. Продукта перегонки получилось на донышке, грамм двадцать-тридцать, эта жидкость воняла спиртом с примесями. И это с почти килограмма дерева. В бутылке с исходным сырьем осталась черная вода. Выход продукта был категорически мал. Мой приготовленный бак я буду заполнять пару лет. Учитывая, что продукт — я посчитал его древесным спиртом — еще и испаряется, а еще вреден до невозможности. Решили довести эксперимент до конца, сливая черную воду — то ли деготь, то ли креозот, запах похож на запах рельс — в тот самый бак для конечного продукта. Возились долго. Один раз неудачно открыли бутылку, в которой собирали продукт пиролиза — что-то вспыхнуло, газы какие-то. Пришлось делать отвод газа из бутылки с последующим их сжиганием. Так и сидели с дедом, наблюдали за сгорающим газом, подкидывали в печку дров, смотрели за капающей жидкостью. Потом пришла Леда, и спросила зачем просто так жжем синем пламенем посреди навеса? А действительно, зачем? Приделали трубку к газовыпускному отверстию, вторым концом направили в топку. Теперь стало еще скучнее — даже дрова подкидывать почти не надо.

— А что, Сергей, так и камни варить можно? — дед сидел в легком трансе, наблюдая за капающей субстанцией. Кап-кап-кап-кап….

— Да можно, только температура большая нужна, ну, тепла много, давление тоже, чтобы воздух не заходил, стенки потолще, чтобы не разорвало, — я сам застыл, смотря на выход продукта. Кап-кап-кап-кап…

— А вот это черное, то что тут собираем, может тоже перегоним? Печка есть…

— А давай, все равно нам пока делать нечего, — я встал, пошел за дровами. Вот, кстати, наметился и еще один кризис — энергетический. Дров на мои эксперименты уходило много, и это еще топить не приходилось!

Разожгли под еще одним баком огонь, начали перегон черной воды, собирать получающуюся жидкость в третий бак — я их четыре сделал. Получилась вода. С какими-то примесями, но вода. Полезли посмотреть, что осталось от перегонки — вроде деготь. Точно, дед подтвердил. Сказал, что у них в ямах с мхом такой делают, только его сильно меньше получается, и он грязный. А тут — чистый, маслянистый. Я потыкал в него палкой, кажется я нашел смазку для своих станков! Дед побежал за плетенными промазанными глиной горшками — собирать продукт. Вот блин, казалось бы — полено и полено, а сколько полезного!

Переделали наши печки — теперь из дров конденсат стекал сначала в большой бак, мы его аккуратно промазали глиной и смолой, для герметичности, там при помощи биметаллического термометра поддерживали температуру ниже температуры кипения воды, выпаривали спирт. На трубке сделали после холодильника отвод для газа — его в печку для дров. В качестве холодильника использовали корыто с водой, которую меняли по мере ее нагревания. Второй и третий бак соединили тоже трубкой, чтобы перекачивать жидкость, даже кран специальный соорудили. Ну, не кран — задвижку, из меди сделал, без резьбы, он просто вынимался и вставлялся, опорой ему был еще один кусок трубки, такая Т-образная конструкция. В третий бак дегтярную воду переливали, когда меняли дрова, открывая кран. Сам спирт собирали также в бутылку — я боялся отравиться. Процесс пошел веселее — дрова нагревали в первом баке, дистиллят шел во второй бак, оттуда выпаривали спирт, переливали в третий, там убирали воду, и собирали деготь. Я готовил щепки и чурочки для пиролиза, дед поддерживал огонь по меткам на термометрах, собирал деготь. Набрали две бутылки спирта, кучу дегтя и просто вагон древесного угля. Его складывали просто в кучу в углу. Дед уголь тоже нахваливал, говорил, что очень чистый получался, и однородный.

Четвертый бак предназначался для непосредственного растворения смолы из иголок. Его тоже максимально герметизировали, сделали под него очаг. Но первые эксперименты проводил все равно с большой опаской, в консервной банке. Сделал маску, чтобы не надышаться парами, делал все подальше от глаз. В банку насовал пластинок из сосновых иголок, налил древесного спирта, закрыл банку, замазал щели, и подогрел. Вынул — посмотрел результат. Подогрел еще. Так до потери пульса. Я подбирал минимальную концентрацию спирта и температуру. Оптимальное соотношение нашел — получалось, при нагреве в половину от температуры выпаривания спирта и его соотношении один к трем с водой за двадцать минут нагрева смола растворяется в спирте. Значит, надо где-то литров десять спирта, и сетку — чтобы вынимать получившиеся нити. Перемешать тоже было бы неплохо, но только с закрытой крышкой, чтобы не отравились. Вопрос где хранить десять литров спирта, тоже открыт.

Совещались с дедом по решению проблем. Рассказал ему как страшны отравления метилом, составляющей древесного спирта, даже испарениями, как нельзя допускать детей, да и баб тоже, до самого процесса, про хранение герметичное, а то испарится все. Дед взял хранение на себя — обещал наделать глиняных горшков, будем покрывать их смолой, чтобы воздух не пропускали и спирт не испарялся. Место для хранения тоже дед выбрал, построим там небольшой проветриваемый сарайчик.

Я взялся за модернизацию бака для удаления смолы. Он обрел перемешиватель, в виде деревянного насоса, который подавал воздух снизу вверх. Надышаться сильно никто парами смеси вроде не должен был, клапана из остатков моей подошвы неплохо держали воздух, подумав еще чуть-чуть, изменил форму и предназначение насоса — теперь он вбирал в себя спирто-водную смесь, и с силой подавал снизу бака, то есть стал водяным, а не воздушным. Насос сделал по типу велосипедного, сбоку оставил отверстие для выхода паров спирта — там будет небольшая горелка, сжигать отраву. В сам бак вставил спираль с краном. Теперь испаряющийся спирт можно было конденсировать в емкость, он вроде всегда испаряется, выдыхается. В качестве емкости пока использовали бутылки, как бы не ругались наши девушки. Потравить все население поселка я очень не хотел. Еще сделал сушилку, пряма вдоль всего ряда печек. Вставил в печки по уголку металлическому, так чтобы они нагревались и нагревали воздух. Нагретый воздух гнал по деревянным трубам, собранным из половинок стволов и бревен, с досками не стал возиться. Да сделал мелкую сетку из истонченной проволоки. Теперь варенные иголки сушились заметно быстрее. Колдовал формой трубы, чтобы они не ломались при сушке, пару раз я пересушил их в труху. И вытяжку сделал небольшою, в крыше навеса, вроде трубы, расширяющейся к месту сушки.

Испытания назначили, когда подготовили все емкости, наполнили их спиртом, проверили на солнце — за день спирт если и испарился, то не сильно. Значит, работает тема с герметизацией смолой! Пригласили девушек, наварили иголок, посушили их и начали наш химический процесс. Иголок набралось в три четверти бака, плотно упакованных. Их всей толпой подавили на валках, один крутил, остальные совали иголки. Набралось с треть бака для растворения. Наварили еще, заполнили бак до двух третей давленными иголками в специальной вынимаемой сетке. Прочитал (три раза!!!) лекцию по технике безопасности, все натянули на лица повязки из подручного материала, я два носовых платка связал. Рассказал про пропорции, мы с дедом сделали деревянный мерный цилиндр, чтобы отмерять смесь. Сделал раствор, заполнил емкость. Ушло всего три литра спирта. Хм, я не учел, что еще и иголки будут. Залил иголки, показал до какой отметки стрелки на термометре греть, накидали дров. Я демонстрировал насос, толкал поршень, под крышкой, замазанной глиной и смолой, что-то булькало. Вроде, процесс пошел. Дождались температуры, грели по моим часам, прогревали минут сорок, с запасом, качали насосом, объяснял почему ни в коем случае нельзя гасить грелку возле насоса, местные прониклись.

Ну, вроде настала пора снимать варево. Убрали огонь, хорошо, что на колосниках все печки сделали, удобно. Часик подождали пока остынет, под мои увещевания о вреде той дряни, которую мы получили. Потом приоткрыли крышку — и еще часик подождали, пока выветрится. Достали получившееся сырье, промыли в воде, разложили сушиться, пока печки горячие. Просушилось — собрали, и принесли бабам. Пока мы с дедом возились с химией они в сторонке стояли, я их туда отогнал. Вывалили прямо под ноги, как военные трофеи. По деревне раздался вздох удивления и восхищения. Мы с дедом сделали за полдня, не считая времени на производство спирта, почти два килограмма кудели! Это вечерняя выработка всех наших барышень за месяц, если не больше. И самое главное — нитки были практически белые. Тут с выбеливанием ткани был целый ритуал, по типу расстилания затемно, до росы, на траве и ожидания, на какой из двадцати раз ткань станет белее мешковины.

— Сережа, — это Зоряна, она только так меня называла, — да здесь же сколько…! О! Да мы…! Да я…!

— Опробовать надо, тонкие они какие-то, — это уже наш вечный скептик, Леда. — возьмется ли нить, да какая толщина будет…

— Бабоньки, айда ко мне, нить тянуть! — Агна, похожая чем-то на Трындычиху из «Свадьбы в Малиновке, только симпатичнее, потянула всех в дом.

Когда бабы удалились на свои испытания, мы с Буревоем присели у остывающих печек.

— Ну что, как думаешь? Получится? — я осматривал нашу химическую лабораторию.