Чтение онлайн

Катера наемников были не утлыми моторками налетчиков и пулями винтовочного калибра, даже в упор, утопить их было нереально, однако их бронирование, по меткому выражению Михая, составляли: «Три слоя сурика и шкурка от дзюдзюрика». Так что тридцать бронебойно-зажигательных пуль, всаженных в удачно подставленный борт, несомненно доставили всем внутри немало острых ощущений.

Не став смотреть, что там наделали его выстрелы, Федор быстро пополз менять позицию, а катер, дав самый полный, рванул прочь от берега. Оставшиеся на «Марибэль» наемники запаниковали. Чума снова открыла по ним огонь, так что они сочли за благо попрыгать в море с противоположного борта, куда подгреб второй катер, прячась от обстрела. «Джебадая Слим» поняв, что понесшие потери и деморализованные наемники нуждаются в поддержке, пришел в движение, разворачивая в сторону берега, откуда велся обстрел, все свое вооружение.

Грохнул залп и четыре снаряда ударили в то место, из которого вел огонь Федор, подкидывая в воздух землю и валя деревья. Затем заработали крупнокалиберные пулеметы, прочесывая заросли. И снова залп. Близкий разрыв осыпал землей. Чума, никогда до этого не бывала под артиллерийским обстрелом, но подавая снаряды к орудию, часто думала, как оно там, на другом конце его траектории? Теперь, вцепившись в ходящую ходуном землю, она боролась с паникой. Разрывы были не просто оглушительными. Они проникали в самое тело идущим от земли гулом, сотрясая нутро и выдавливая из груди тоскливый вой. Страх был не рассудочный, не от понимания грозившей опасности. Это был скорее животный страх перед чем-то настолько грозным и опасным, что даже думать нельзя этому противостоять. Страх, требовавший бросить все и бежать без оглядки, забиться в щель, зарыться так глубоко, как только возможно. Казалось, что все это летит прямо в неё и валуны были уже не укрытием, а мишенью, способной привлечь взгляд канонира. Одно попадание и камни разлетятся вместе с ней брызгами.

Высунувшись, она поискала глазами более надежное убежище и с облегчением увидела ранец, мелькавший над краем промоины в паре сотнях метров от её укрытия. Федор, в промежутках между выстрелами орудий, покрутил головой, тоже её увидел и махнул рукой. Броском преодолев разделавшее их расстояние, Чума вцепилась в него и, от избытка чувств, укусила прямо через пыльную куртку. Привыкший уже к таким заскокам Федор дал ей отрезвляющий подзатыльник, после чего указал в сторону глубокой ложбины, куда эта промоина вела. Добравшись до неё и послушав, как сверху бухают снаряды, он стянул ранец.

— Есть хочешь?

— Очинь… — передернув плечами, Чума в который раз подивилась его деловитому спокойствию, — Мну пряма всю трисет. Нада успакоится.

— Не беспокойся — тут нас не достанет.

Привалившись к склону, Федор, ловко орудуя ножом, вскрыл банку консервов и протянул Чуме вместе с ложкой.

— Фпафиба…

Руки плясали так, что ложка не попадала в рот, но еда и безопасность потихоньку брали свое. Федор, поев огляделся и, убедившись, что дыма вокруг предостаточно, закурил, не боясь демаскировать позицию.

— Ты смотри, сколько денег на ветер выбрасывают… И не лень им…

— Ты чиво такой спакойный!? — поев и подобравшись поближе Чума обхватила Федора и принялась его грызть, — Ты мну бесишь…

— А чего беспокоиться?

— Па нам стрыляют…

— Может по нам, может не по нам… Снарядов у них гора — вот и стреляют. Не попали же, пока?

— А йесли пападут?

— Не попадут. Они с той стороны стреляют. Там край выше. Либо на нем разорвется, либо перелетит. Ты чего кусаешься?

— Нервничию…

— Зачем? — устав терпеть покусы, Федор сдавил шею Чумы удерживая её зубы на безопасной дистанции, — Пусть они нервничают. У них уже минимум минус трое.

— Ты думаишь они ище палезут?

— Если тупые, то полезут.

— Йа ни знаю, как стрилять буду. У мну руки трисутся.

— На — выпей… — Федор протянул ей маленькую фляжку — Пару глотков дерни, чтобы успокоиться и пошли. Они уже не стреляют. Надо дальше смотреть, чтобы не пролезли.

— Йа баюсь.

— Я тоже… Но мы сами вызвались.

— Ладна… — с трудом заставив себя отцепится, Чума встала и прислушалась, — Тиха как стала! Пашли…

На противоположном острове Ур внимательно наблюдал за действиями «Джебадаи». Компании предпочитали нанимать для грязной работы ветеранов, которые сполна хлебнули боев в островных джунглях. Так что, в отличие от находящихся на самообеспечении и экономящих боеприпасы вольных, компанейские канониры казенные снаряды тратить не стеснялись — когда ты высаживаешься и входишь в заросли, твое преимущество в тяжелом вооружении теряется. Остается только преимущество в выучке. И не факт, что его хватит, чтобы избежать потерь. Ловушки, засады и знание местности позволяло аборигенам, в свое время, устроить войскам метрополий не одну кровавую баню.

Так что, столкнувшись с отпором, «Джебадая» сделал то, что и ожидалось: принялся долбать по острову из орудий. Местные, как правило, панически боялись артиллерийского и пулеметного огня, прекрасно зная, что даже одна пушка или пулемет может в два счета нивелировать любое превосходство в численности и устроить нападающим форменную бойню. Так что обстрел был весьма действенным способом если не уничтожить обороняющихся то, по крайней мере, деморализовать и отогнать их.

После обстрела наемники переждали некоторое время и пошли на приступ вновь. Они причалили на катере с не простреливаемой стороны и начали взбираться по шторм-трапу. Когда трое вышли на палубу, щелкнул выстрел. Один остался лежать, двое других без раздумий мотанулись за борт. Снайперский огонь оказывает на противника не только убойное действие, но и психологическое. Когда против тебя враг которого ты видишь и которому, хотя-бы потенциально, можешь дать сдачи, это одно. И совсем другое дело воевать с невидимкой, который наносит смертельный удар внезапно и против которого ты беспомощен. В таких условиях нервишки начинают шалить даже у самых стойких.

Глядя на это, Ур поймал себя на том, что испытывает гордость. Бойцы, которых он учил, пережили обстрел, не погибли, не сдались, не сбежали, а продолжили выполнение боевой задачи, эффективно уничтожая живую силу противника метким огнем. Это Ура слегка смутило — кто-б ему когда сказал что он будет учить обезьянинов воевать да еще и гордится этим, но жизнь штука непредсказуемая…

«Джебадая» снова начал обстрел острова. Самому Уру было решительно непонятно, почему инспектор просто не раздолбает судно вместе со станками, но Капитан, знавший местную кухню, рассматривал подобный вариант как крайне маловероятный. Люди компании, по факту, те же наемники, и так же приплыли сюда за длинным гудзом, так что никто из них от солидного приза в виде сухогруза, да еще и с ценной контрабандой, просто так не откажется.

План Капитана был прост как валенок и надежен как удар топором в череп. «Джебадая Слим», изначально построенный как гражданское судно, не имел снарядных лифтов, так что, после исчерпания боезапаса хранившегося в кранцах первых выстрелов, скорострельность его орудий резко падала, так как снаряды приходилось поднимать из снарядного погреба на руках.

Кроме того, если экипаж не имел суицидальных наклонностей, погреб устраивался ниже ватерлинии ближе к носу, чтобы, даже в случае подрыва, не пойти на дно сразу, а иметь шансы остаться на плаву и на ходу, пусть и с оторванной оконечностью. Так что скорострельность кормовых орудий падала еще сильнее, ибо забег со снарядами по палубе и без обстрела противника — развлечение сильно так себе. Были, конечно, варианты нарваться на оригиналов складирующих боекомплект в надстройке, что в Островах встречалось куда чаще, чем можно подумать, но вряд ли в экипаж флагмана компании нанимали настолько полных идиотов.

Поэтому, Ур внимательно следил за расходом боеприпасов из кранцев. Если удастся поймать противника в тот момент, когда кранцы пустые и пополнить их еще не успели, право первого выстрела, да и всех следующих, будет за «Интернационалом» — на тренировках скорострельность удавалось доводить до десяти выстрелов в минуту. Даже если сейчас будет вполовину меньше, то прежде чем подносчики противника сумеют приволочь хотя бы один снаряд, Калибр успеет пристреляться, после чего шансы оппонентов на победу будут таять с каждым влетевшим в них снарядом. А влетит в них много — кранцы на «Интернационале» полные…