Чтение онлайн

Вытащенную мебель расставили прямо на палубе под настройкой. За неимением чистого белья Нариман застелил койку покрывалом, рядом поставил тумбочку и стол, пристроил свои остроносые тапки на половичке рядом. Затем поставил, так чтобы можно было дотянуться с койки рукой, маленькую печь-щепочницу с кофейником и держа в руке крохотную чашку кофе, приглашающе указал, с интересом рассматривающим это все Чуме и Федору, в сторону диванчика. Точнее его снятой с основания верхней части, также стоявшей прямо на палубе.

— Присаживайтесь, выпейте со мною кофе.

— Спасибо… — усевшись, Федор принялся наливать кофе себе и Чуме, — А что вы так? Там же кают-компания есть и другие каюты?

— Не беспокойся, дженаб, мне тут вполне уютно. Вы снова будете охранять наш сон всю ночь?

— Ну да.

— И вы вообще не спите? Даже немного?

— На посту спать нельзя.

— Чудно… Не то, чтобы здесь было очень опасно, но я уже отвык видеть бойцов, делающих, что должно, даже когда амир на них не смотрит. Тут быстро привыкаешь к тому, что все вокруг расслаблены и забьют на приказы, стоит тебе только отвернуться.

— А почему? Я имею ввиду — почему они такие? В Островах же много опасностей?

— Много… Но и самих Островов много. Видит Небо, ты можешь поколениями ожидать, к примеру, набега килрати или тангароа и не увидеть ни тех ни других. Ни ты не увидишь, ни отец, ни дед и только прадед от кого-то слышал, что так бывает. Сколько ты можешь быть начеку, когда ничего не происходит? Недолго. Есть гораздо более насущные вещи — тебе надо есть, тебе надо пережить Шторма, тебе нужна женщина. Поэтому, местные сосредоточены в основном на повседневных проблемах. А если, за этими заботами, ты прозеваешь угрозу… Ну, значит это от того, что у тебя мало маны, а не потому, что ты не был бдителен.

— Они считают, что дело только в этом?

— Да. У них все очень просто. Если у тебя много маны, беды и болезни обойдут тебя стороной. Если мало — то что ты не делай, это все бесполезно. А если бесполезно, зачем вообще дергаться?

— А! А то мы тут, недавно, вели караван судов через узость с налетчиками и удивлялись, почему ни на одном оружия толком нет.

— Верно. Зачем тебе оружие? Если у тебя много маны, налетчики выберут не тебя, пощадят, либо найдется кто-то, вроде вас, кто проведет через опасность. Маны нет — никакое оружие не поможет. Так они думают.

— Но ни фсе жы? — включилась в разговор Чума, — Бардья жы тожы с астравоф, но он так ни думаит.

— Бардья, это ваш боцман, ханом? Здоровенный мужик с татуированным лицом?

— Аха!

— Он — тангароа. Тангароа видят ману несколько иначе. Они не верят, что она у каждого своя. Для них мана — это сила, наполняющая мир. Ты не можешь лишиться маны, как не можешь вычерпать океан. Ты можешь только зачерпнуть её столько, сколько сумеешь. И чем сильнее тангароа, тем больше маны он может черпать из окружающего потока.

— Это паэтаму он такой здаровый?

— Думаю, наоборот, ханом. Слабым свойственно смирятся перед неизбежным, считая это судьбой, «волей Неба», маной. Сильные же сами указывают судьбе, что им предначертано. Тангароа — народ воинов. Они сильные, поэтому верят в себя. И вера в себя делает их сильнее. Видит Небо — звучит странно, но это так.

— Ничиво ни паняла, но мну нравится…

— Тебе нравится, что ты не понимаешь?

— Ни… Йа проста ни магу эта фсе в башке улажить. Так, штобы ано как надо лижала. Но там вот… — Чума сделала жест как будто крутит болт в затылке, — Эсть чувства што фсе правильна. Патамушта йа тожы сначала думала, што у мну судьба такой плахой. А типерь, эсли мну кто скажит: «Ты ирзал — судьба твой такой», йа иму магу сказать: «Пашол ф жопу и судьбу с сабой забири».

— Ты обрела уверенность в себе и больше не нуждаешься в том, чтобы нити судьбы направляли твою жизнь?

— Аха! Вот вы сичас красива сказали, што йа думала, но ни магла сказать.

— Тогда я могу тебя только поздравить. Вырваться из паутины предначертанного — сильный шаг. Видит Небо, не многие смогли это сделать. Особенно, если учесть те удары, которые она на тебя обрушила.

— Йа фсе равно ничиго ни помню.

— Иногда в беспамятстве есть свое счастье, ханом…

«Шаблоны, технология сборки, стапель, рабочая документация» — педантичный фон Крампус пробежался по списку ставя галочки, потом еще раз обернулся на верфь, где рабочие варили какие-то каркасы. Стоявший рядом Старпом согласно кивнул.

— Вижу. Теперь, как я понимаю, пользуясь этими шаблонами и стапелями катер смогут собрать даже дрессированные обезьяны?

— А на случай, если обезьяны не будут справляться, есть подробные чертежи и порядок сборки, — Манфред, как и все форбуржцы, считавший, что делать технику умеют только у них, криво усмехнулся, — Я, конечно, так до конца и не понял суть этих всех схем: собирать катер нашей разработки на Лонгских верфях… Но это ваши деньги.

— Кстати о деньгах — с хронометрами все прошло успешно?

— Да. Ваши знакомые, конечно, выглядят странно, но заплатили вполне честно. А вот вы — еще нет.

Старпом извлек из внутреннего кармана стопку купюр. Фон Крампус пересчитал их, пожал руку в знак совершения сделки и направился в сторону ангара. Вместо него к Старпому подошел Фильковский.

— Итак — Манфред вам все объяснил?

— Да. Непосредственно сборка, как я понял, будет проходить без вашего участия?

— У нас дела. Но мы наведаемся сюда, как будет время. Тут неплохо и мистер Футлонг сказал, что будет рад нас видеть в любое время. Кстати, должен отдать вам должное. Я подозревал, что вы предпримите что-то, чтобы мы не превратили рабочую поездку в выездную пьянку, однако поставить над нами мисс Трейси… Мне говорили, что доминцы коварны, но чтобы настолько!

— Рад что вы оценили, — довольно улыбнулся Старпом, — Как она, кстати?

— Поехала с Питером на конную прогулку. При ней он стесняется падать с лошади.

— Уже?

— Питер решил, что его берлоге отчаянно не хватает женского тепла.

— Надеюсь, семья не будет против?

— Насколько я понимаю, он несколько раз крупно оскандалился с любовными похождениями, так что на финансовое положение невесты его родственники легко закроют глаза.

— Вот и чудесно. Мисс Трейси мне понравилась. Ценю людей с принципами.

— Она рассказывала как вы познакомились, — кивнул Фильковский с кривой ухмылкой, — То, что вы устроили в банке…

— Одно из преимуществ моего положения — мне не надо молится богам, чтобы они покарали злодеев и лицемеров. Я могу восстановить справедливость сам.

— Ну Барбери не такой уж и злодей.

— Для нас с вами. Но для подчиненных он — зло во плоти, отравляющее их жизнь своим самодурством. И то, что у него слишком мало власти чтобы угрожать мне или вам, не делает его менее отвратительным. И менее заслуживающим кары.