Чтение онлайн

— Ну, насколько вообще можно понимать наш безумный мир. Вас что-то интересует?

— Да так… Просто не могу понять, что этот «Обломок»…

— «Осколок»…

— Да. Зачем ему был нужен гарнизон и заключенные, если он памятью питается? Там же куча трупов, которые, как я понял, после оживления, все прекрасно помнят.

— Память ему нужна только чтобы понимать, как устроен наш мир и что надо делать, чтобы прогнуть его под себя.

— Ага. Но все равно — столько памяти… Он же должен быть гением?

— Информация бесполезна без умения её использовать. Что толку, к примеру, от самой точной винтовки, если ты не умеешь стрелять?

— А он не умеет?

— Я думал, вы это заметили.

— Ну да. Отправлять вперед бронетехнику без пехотного прикрытия и разведки…

— Проблемы, обычно, начинаются, если дать ему разобраться, что тут к чему. А разбирается он весьма быстро.

— И что тогда будет?

— Как правило — пиздец и жертвы, как любит говорить один мой знакомый.

— Такое бывало?

— Много раз. Все эти хтонические чудовища, драконы, демоны, некроманты, поднимающие легионы мертвецов — это как раз память о подобных событиях.

— То есть прибить их, все таки, можно?

— Прибить можно всё. Вопрос в том, какой ценой?

— Но это, все равно, не может не радовать. А живые-то ему зачем?

— Сложно объяснить. Дело в том, что там, откуда эта штука родом, все устроено по другому. Время и пространство не имеют значения. Только энергия и информация. Мысль и воля являются главным, если не единственным условием творения. Вот почему некоторые считают тот мир обителью богов — по сравнению с привычными нам условиями, где воплощение идеи требует времени, усилий и ресурсов, это кажется просто волшебством. Но у нас есть то, чего обитатели того мира лишены. Мы можем заглядывать в будущее. Представлять что-то, чего нет, готовится к опасности до того, как с ней столкнемся, врать, наконец.

— Погоди… — «Ухо» принялся сосредоточенно соображать, — То есть у тех ребят что? Проблемы с воображением?

— Именно! Вернее не скажешь.

— Вот мне-бы их беды… А что — мертвяки, которых он поднял, воображать не могут?

— Могут. Но в нашем мире мысль нематериальна. Необходимо как-то совместить легкость творения того мира и способность к творению нашего. А главной связью между ними является так называемое «Упорядоченное» — так Одаренные называют видимое им отображение связей и вероятностей нашего мира, обретающее осязаемость в том. И мёртвые тут бесполезны — чем лучше восстановлен их разум, тем больше связей тянут их в прошлое, а с будущим у них связь только одна. Через «Осколка». А тому самому бы удержаться, так что количество сил, которые они потенциально могут дать, не сопоставимо с теми затратами которые требуются, чтобы тянуть их за собой.

— Куда?

— Вперед! — Старпом взмахнул сигаретой словно полководец шпагой, — Мы все несемся сквозь время на гребне ударной волны, называемой «сейчас», которая обрывает вероятности, оставляя за собой свершившееся. Балансировать на этом гребне непросто, но рожденные в нашем мире привыкли делать это так же инстинктивно, как дышать. А вот «Осколок» так не умеет и вынужден тратить огромное количество сил. Частично, вопрос решается созданием адаптированного под местные условия носителя, но, все равно, проблем у него куча и он нуждается в живых как в якорях, которые свяжут для него два мира, позволив по полной воспользоваться открывшимися возможностями.

— Как, например?

— Как угодно. Теоретически, в рамках нашего мира, «Осколок», всемогущ, чего, в принципе, не скрывает.

— Теоретически? А практически?

— На практике, есть такое понятие как «Голод Одриса», названное по имени математика, произведшего расчеты и доказавшего, что потребности, по мере увеличения количества подчиненных разумов и роста мощи, начинают расти еще сильнее.

— То есть, чем больше он схавал, тем больше надо?

— Да. И в этом их главная опасность. Фактически, если его вовремя не пристукнуть, он сожрет все.

— А потом?

— Потом должен загнуться от голода посреди безжизненной пустыни, но не сказал бы, что от этого сильно легче.

— Так… — «Ухо» переглянулся с остальными, — И вы его призвали сюда?

— Понимаю, выглядит безответственно, но я прекрасно понимал, что ему отожраться никто не даст. Я не самого высокого мнения о Церкви в целом, но с тех пор, как она занялась данным вопросом, кризисы, вызванные вторжением «Осколков», сошли на нет. Хотя, в той же Империи, случались с завидной регулярностью, невзирая на их куда более глубокие познания в данных вопросах. Да и технический прогресс на месте не стоит и сейчас процесс расправы с ним и его подручными механизирован так, что любо-дорого смотреть. Учитывая, что их умудрялись класть с копьем и палицей в качестве главного аргумента, я решил что риски минимальны. Ну а тут и вы подтянулись, так что мне оставалось только, с бокалом и сигареткой, наблюдать, как от него клочья отлетают. Очень занимательное зрелище, должен сказать. Я бы спросил, где вы так навострились «решать» этих ребят и откуда у вас заточенное под них снаряжение, но, подозреваю, что вы, как тот tovarisch, сделаете морду кирпичем… Под маской не видно, конечно, но уверен, что она у него именно такая и была… И скажете, что не уполномочены это обсуждать.

— Ну, это вам просто — вы творите че хотите. А у нас — устав и режим секретности.

— Беда.

— И не говори…

Специалист, в это время, аккуратно вынул пластинки, промерял их и зажав заготовки в тисочки, выточил ключи, после чего надел стетоскоп и попросил всех присутствующих организовать тишину. Бойцы замолкли глядя как он, на слух, определяет правильное положение ключей, но тут, на лестнице, раздался перестук ботинок. Убедившись, что в Архиве все идет гладко, Ладов с Оперативником и второй частью научной группы прибыли к Хранилищу. Специалист, страдальчески застонав, шикнул на них. Ладов, обернувшись к остальным, приложил палец к маске, призывая вести себя тихо. Внутри двери, наконец, что-то отчетливо щелкнуло. Сняв стетоскоп, специалист приглашающе махнул рукой в сторону штурвала замка и принялся аккуратно складывать инструмент.

— Уже все?

— Да. Проверьте, еще раз, на ловушки и можете заходить.

— Быстро…

— Примерно час, в общей сложности, включая возню с сигнализацией. Банки мне грабить пока рано, но, в целом, результат достойный.

— Следов взлома много?

— Обижаете. Как родными ключиками открыл.

— Назад закрыть сможем?

— Разумеется.

— Хорошо… Саперы — осмотр. Только аккуратно. Если есть возможность сделать так, что бы они долго думали, вскрыто оно или нет, этим надо воспользоваться.

— Могу я выдвинуть дерзкое предложение? — поднял руку Старпом.

— Попробуйте…

— Я могу сымитировать проход внутрь через Промежуток.

— Каким образом?

— Мне понадобится метла и чуть-чуть магии.

— После того, как мы осмотримся внутри — на здоровье.

— Кстати, на счет этого. У нас было соглашение.

— Помню. Как саперы закончат, я вас приглашу.

— Чисто, — отрапортовал «Вспышка», — Кстати, насчет ловушки, вы угадали. Вижу химические запальники с сминаемыми колпачками и огнепроводные трассы.

— Ну я, юноша, не первый день в профессии, — снисходительно кивнул специалист, — Знаю, с чем можно столкнуться.

— Заходим, — скомандовал Ладов, — Посмотрим, что они тут прятали.

Реликварий был разделен на шесть секций с широким коридором по центру. Каждая секция была отделена решетками, но они открывались одним из двух ключей от основной двери с левой стороны и вторым — с правой. Суть такого решения была не ясна, но, скорее всего, лежала в области внутренней политики Ордена.