Чтение онлайн

В тот самый момент, когда за дальней стороной пирамиды открылся потрясающий вид на храм Кецалькоатля, Хилгард почувствовал резкий приступ головокружения и покачнулся, словно памятники Теотиуакана вдруг содрогнулись от легкого землетрясения. Прислонившись к ограждению, он ждал, пока пройдет слабость и охватившее его ощущение растерянности. Жара виновата? Высота? Или пришла расплата за вчерашний ужин с огненными приправами? Здесь, в Мексике, туристы быстро привыкают к мысли, что в любой момент можно ждать расстройства желудка. Однако вскоре слабость прошла, причем так же неожиданно, как и накатила. Хилгард с замиранием сердца взглянул на колоссальные лестничные ступени храма. Из массивных каменных блоков, словно морды динозавров, торчали головы пернатых змеев. Тут и там еще сохранились следы фресок полуторатысячелетней давности, украшавших некогда стены храма. Хилгард отснял восемь или девять кадров. Но чтобы по-настоящему, всерьез осматривать это удивительное сооружение, было слишком жарко. Хилгард устал и все еще чувствовал себя немного неуверенно после недавнего приступа. Кроме того, поджимало время: в два часа он договорился с шофером встретиться на центральной стоянке и ехать в Мехико. До двух оставалось совсем немного, а стоянка располагалась по меньшей мере в миле к северу. Дорога туда пролегала по открытой солнцу улице, известной как Дорога мертвых. Припомнив все это, Хилгард пожалел, что не начал свою экскурсию здесь, у потрясающего храма Кецалькоатля, а растратил запас утренней бодрости, ползая по двум огромным пирамидам в дальнем конце археологической зоны.

Но теперь жалеть уже было поздно, и Хилгард торопливо двинулся к стоянке. По пути он остановился только один раз, купил кружку пива, но оно оказалось теплым и противным. В четверть третьего он, запыхавшись и насквозь пропотев, добрался наконец до стоянки. Ни водителя, ни черного побитого такси. Видно, еще не вернулся с ланча, решил Хилгард с облегчением — ему не хотелось чувствовать себя виноватым. Но в то же время он подумал с раздражением: вот еще пример мексиканской пунктуальности. Что ж, теперь есть время сделать несколько снимков Пирамиды Солнца и, может быть...

— Сеньор? Сеньор!

Хилгард обернулся. Из маленького блестящего «фольксвагена» выбрался водитель — не его водитель — и замахал ему рукой.

— Ваша жена, сеньор, будет через несколько минут. Она решила сделать еще снимки с вершины большой пирамиды и просила подождать. Это недолго.

— Я думаю, что вы приняли меня за кого-то другого,— сказал Хилгард.

Водитель посмотрел на него озадаченно.

— Но вы ее муж, сеньор.

— Извините, я вообще ничей не муж.

— Это шутка? Я не понимаю.— На всякий случай водитель неуверенно улыбнулся,— Блондинка. Темные очки. Я вас посадил у отеля «Сенчури», в Зона-Роса, сегодня в десять утра, вы помните? А десять минут назад она сказала мне: «Пусть мой муж немного подождет, я совсем ненадолго. Хочу еще раз снять пирамиды». И...

— Я остановился в отеле «Президенте»,— сказал Хилгард.— И я не женат. Сегодня утром я приехал на черном такси марки «форд», а моего водителя зовут Чучо.

Честная, располагающая улыбка не сошла с лица мексиканца, но рот немного перекосился, и в его взгляде появилось что-то враждебное, словно он решил, будто гринго хочет вовлечь его в какой-то непонятный и недобрый розыгрыш.

— Я знаю Чучо,— медленно произнес он.— Сегодня утром Чучо повез в Хочимилько каких-то американцев. Может быть, он возил вас вчера?

— Мы еще с вечера обо всем договорились и встретились с ним сегодня у отеля «Президенте». Мне это обошлось в тысячу семьсот песо,— Хилгард огляделся по сторонам, опасаясь, что разговор станет еще более запутанным, если Чучо не появится в ближайшее время.— Вы, должно быть, принимаете меня за какого-то другого американца. Я путешествую один и в общем-то не имею ничего против знакомства с интересной блондинкой, но я холост и совершенно уверен, что приехал сюда не с вами, а с другим водителем. Извините, если...

— Вон ваша жена, сеньор,— холодно произнес мексиканец.

Хилгард повернулся. Стройная, привлекательная женщина лет за тридцать, с короткими золотистыми волосами и внимательным открытым лицом пробиралась в их сторону мимо беспорядочно расставленных сувенирных киосков у входа на стоянку.

— Тед! — крикнула она.— Я здесь!

Хилгард смотрел на нее в полном недоумении: никогда раньше он эту женщину не встречал. Но когда она подошла ближе, он все же заставил себя улыбнуться. Что можно сказать в такой ситуации, если он даже не знает, как ее зовут? Извините, мадам, но я вовсе не ваш муж? Может быть, подумалось ему, это какая-нибудь телевизионная программа из тех, чьи создатели разрабатывают сложные сценарии, чтобы разыграть ничего не подозревающую жертву, и он оказался в центре подобного розыгрыша? Видимо, когда им надоест эта игра, его завалят призовыми образцами домашней утвари и билетами бюро путешествий... Извините, мадам, но я на самом деле не тот, кто вам нужен, хотя зовут меня точно так же и мы невероятно похожи... Так и сказать?

Она подошла ближе и заговорила:

— Жалко, что ты не полез со мной на пирамиду. Знаешь, что там происходило последние полчаса? Празднование весеннего равноденствия. Это какой-то ацтекский обряд. Благовония, ритуальное пение, зеленые ветви, две белые голубки, которых только что отпустили... Захватывающее зрелище, и я засняла на пленку практически все. Подержи, пожалуйста,— без перехода добавила она, снимая с плеча тяжелую сумку с аппаратурой и вручая ее Хилгарду.— Боже, какая жара! Тебе понравился тог храм? Мне очень не хотелось тащиться туда по жаре пешком, и я надеюсь, что не пропустила ничего...

— Уже поздно, миссус. Мы едем в город? — влез в разговор водитель, стоявший неподалеку.

— Да, конечно.

Она заправила в брюки выбившиеся полы рубашки, взяла из рук Хилгарда сумку с камерой и двинулась вслед за водителем к «фольксвагену». Хилгард продолжал в растерянности стоять на месте, тщетно высматривая на стоянке Чучо с его старым черным «фордом» и лихорадочно пытаясь сообразить, как ему поступать дальше. Сделав несколько шагов, блондинка обернулась, нахмурилась и спросила:

— Тед? В чем дело?

Хилгард издал какой-то невразумительный звук и в замешательстве махнул рукой. Может быть, сказал он себе, на него нашло затмение? Или же этот приступ головокружения у храма Кецалькоатля случился из-за солнечного удара и теперь у него отшибло память? Может быть, она действительно его жена? Хилгард был совершенно уверен, что прожил холостяком всю свою жизнь, за исключением тех восьми месяцев с Беверли двенадцать лет назад. Он вполне отчетливо представлял себе свою холостяцкую квартиру на Третьей авеню: три симпатичные комнаты, картины, небольшой шкаф со статуэтками доколумбовой эпохи. С такой же легкостью в памяти всплывали любимые рестораны, которые он посещал со знакомыми женщинами — Джудит, Джейн, Дениз. Эта живая, бойкая блондинка совсем не вписывалась в его воспоминания, и все же...

Он совершенно не представлял, что делать дальше. Пальцы рук дрожали, ноги превратились в застывшие глиняные глыбы. Словно в полусне, Хилгард двинулся к «фольксвагену». Открывая перед ним дверцу машины, водитель бросил на него презрительно-ядовитый взгляд, предназначаемый, видимо, для тех гринго, которые так набираются к середине дня, что даже не могут вспомнить, есть у них жена или нет. Но в том-то и дело, что Хилгард не был пьян.

Всю дорогу до Мехико женщина оживленно говорила об их планах. Как понял Хилгард, во второй половине дня они собирались посетить музей антропологии в парке Чапультепек, а на следующее утро должны были отправиться или в Куэрнаваку, или в Гвадалахару — в зависимости от того, кто из них возьмет верх в полусерьезном споре, завязавшемся несколько дней назад. Хилгард, как мог, поддерживал разговор, отвечая намеренно общо и невнятно, но в конце концов замолчал совсем, сославшись на то, что он устал и перегрелся на солнце. Вскоре навстречу им поползли серые языки смога, и они въехали в пригороды Мехико. Машин в это воскресенье было на дорогах немного, поэтому шофер лихо промчался по широкой Пасео-де-ла-Ре-форма, резко свернул к району Зона-Роса и высадил их напротив изящной черно-белой башни отеля «Сенчури».

— Оставь ему на чай побольше, дорогой,— сказала женщина Хилгарду,— Мы задержали его дольше, чем следовало.

Хилгард вручил хмурому водителю две бумажки по тысяче песо, махнул рукой, чтобы тот оставил себе сдачу, и они прошли в отель.

— Возьми ключ, хорошо? — сказала она, входя в холл,— Я пока вызову лифт.

Хилгард подошел к стойке и с просительным выражением лица посмотрел на дежурную.

— Добрый день, мистер Хилгард. Надеюсь, вам понравились пирамиды,— произнесла она на беглом английском и без вопросов вручила ему ключ от номера 177.