Чтение онлайн

К великому неудовольствию и гитлеровцев, скованных пактом, но, как известно, тайно готовивших войну по плану «Барбаросса», и противников Гитлера в Европе, коим вскоре пришлось не только стать нашими союзниками, но и уповать на свое спасение с помощью советских армий, к великому смятению и тех и других, Вооруженные Силы нашей страны вышли на дальние рубежи.

Уезжал я на Моонзунд с легким сердцем. В Палдиски строилась новая база Краснознаменного Балтийского флота. Еще в начале сорокового года правительство утвердило сроки строительства этой базы силами и средствами Наркомстроя СССР. Начальником строительства назначили Ивана Васильевича Комзина, будущего строителя гидростанции на Волге у Куйбышева. В течение минувшей осени и зимы произвели изыскания. Любопытно отметить, что изыскатели, решив перегородить пролив Роггервик огромной дамбой с воротами посередине для пропуска кораблей на внутренний рейд, не нашли для нее лучшего места, чем то, которое в начале восемнадцатого столетия выбрал Петр I. Новую базу должны были строить с большим размахом, как современную и благоустроенную — с мощными стационарными батареями на Пакри и островах, с казарменными городками, избавлявшими краснофлотцев и командиров от жизни в палатках, словом, настоящую базу. В середине июня одну из стационарных батарей на Пакри уже построили, другие активно воздвигались. Ну а нам, первым строителям этой береговой обороны новой базы, предстояла значительно большая и трудная задача, которую командование требовало решить побыстрее вместе с военными строителями.

В тридцать четвертом году, перейдя с фортов Кронштадтской крепости на южный берег в Ижорский укрепленный район, я был поражен вниманием коменданта района С. И. Воробьева к строителям. До того, служа одиннадцать лет на фортах, я такого не замечал, правда, на фортах строили мало. Но в Ижорском районе С. И. Воробьев при всяком удобном случае внушал нам, артиллеристам:

— Всегда знайте: что строят для вас и как строят. И не будьте наблюдателями. Помогайте всем, чем можете помочь. — Этот умный и дельный совет стал законом военной жизни для многих командиров, служивших под командованием С. И. Воробьева.

И еще один существенный для нашего положения на Балтике и для обороны устья Финского залива вопрос решился наконец в дни социальных перемен в Эстонии. Еще до образования Эстонской Советской Социалистической Республики антифашистское правительство Народного фронта, возглавленное Иоганнесом Варесом, дополнительно включило в договор тот маленький, но столь необходимый нам островок — Осмуссаар.

В военной истории известен случай с германским легким крейсером «Магдебург», который в ночь на 26 августа 1914 года на 15-узловой скорости выскочил возле Оденсхольма (Осмуссаара) на камни. Опасаясь, что русские маячники вызовут к острову корабли, командир «Магдебурга» приказал открыть по маяку артиллерийский огонь, но опоздал: донесение уже было передано. Дежурные крейсеры Балтийского флота «Богатырь» и «Паллада» в сопровождении миноносцев подошли к Оденсхольму, обнаружили в тумане «Магдебург» и открыли по нему огонь. Немцы подорвали крейсер. 57 человек команды вместе с командиром попали в плен. Русский водолаз поднял со дна моря выброшенную за борт трехфлажную сигнальную книгу, в каюте командира нашли германскую шифровальную таблицу для кодирования радиограмм. Эти трофеи облегчили русским и англичанам разведку на Балтийском и Северном морских театрах.

Так вот, столь знаменитый в истории островок был наконец передан в наше распоряжение. В конце июня 1940 года произвели его отчуждение, комиссия Грена быстро определила позиции будущих батарей, и мы создали линейное строительство 03, подчиненное особому строительному отделу в Палдиски. Начальником строительства был назначен военный инженер 3 ранга П. И. Сошнев, главным инженером — военный инженер 3 ранга Б. Я. Слезингер, оба участники славной обороны острова в 1941 году.

Площадь Осмуссаара меньше четырех квадратных километров. Трудно разместить на такой площади две башенные батареи с их командными пунктами и дальномерными постами, две открытые — одну 130-миллиметровую и одну зенитную калибром 76 миллиметров, а позже мы думали поставить там еще одну зенитную батарею новых 85-миллиметровых зениток. Такие пушки уже начали поступать на флот. Очень трудно все это построить еще и потому, что остров низменный, известняковый, почти лишен растительности, грунтовые воды близки к поверхности, невероятно сложно углублять блоки и другие помещения.

Вначале решили строить жилые городки вне острова, на материке: в плане строительства их не было. Поэтому зенитчикам старшего лейтенанта П. Л. Сырмы пришлось первую зиму жить в палатках — они прибыли раньше всех.

Транспорты Совторгфлота доставили на остров 46-й отдельный строительный батальон. Причалов, кроме самодельной рыбацкой пристани, не было. Первые грузы и технику строители перегружали на баржи, подойдя поближе к Осмуссаару. А барж не хватало. Подобные же условия, как известно, были и на островах в Роггервике, но на Осмуссааре к тому же дул ветер со всех направлений. Разгрузка отняла много сил. А уж рытье и бетонирование для башенных батарей зимой было истинным подвигом строителей. И все же строили, торопились, хотя внезапный поворот событий не позволил поставить на острове все запланированные батареи.

Но об этом позже, когда речь пойдет о нашем славном Гангуте и о совместной с ним борьбе героического Осмуссаара против фашистов.

В город Kypeccaape, где предстояло разместить штаб БОБРа, я приехал со своими товарищами и помощниками по службе. Как только мы въехали на центральную площадь, я пошел к парку. Да, стоит на месте все та же фигура с обнаженным мечом, зловещую символичность которой мы уже почувствовали на практике за месяцы общения с чиновниками военного министерства правительства Пятса и кайтселийтами. «Ну, недолго тебе осталось стоять тут, меченосец», — невольно подумал я, вспоминая, как совсем недавно улицы Таллина заполонили тысячные массы эстонцев, шедших освобождать из тюрем политических заключенных и поднимать над Длинным Германом флаг революции. В Таллине и в Палдиски уже действовала новая народная власть. На островах события развивались медленнее.

Мы нашли управление строительства 05. Федор Николаевич Усков, начальник строительства, посоветовал нам занять для штаба и политотдела здание бывшего начальника Моонзундской укрепленной позиции. Там все еще размещался штаб фашистской организации кайтселийтов, хотя центральные власти объявили о роспуске этой организации. Частей старой эстонской армии на островах не было, а вот кайтселийтов — много.

На автомашинах мы по прилегающим улицам проехали вокруг этого большого, двухэтажного дома. За палисадником — сад, позади здания — вымощенный булыжником двор с хозяйственными постройками и гаражом. Двор обнесен высоким каменным забором. Вход в здание охраняли двое часовых с винтовками.

Действовать надо осмотрительно. По закону именно этот дом, как объявило правительство в середине июня, наследует эстонская Коммунистическая партия. Но в уезде Сааремаа еще не было партийного комитета. Значит, мы — единственные претенденты на здание. Только как выдворить фашистов, если с тобой приехали лишь три командира штаба?!

Мы тут же повернули машины на дорогу к полуострову Сырве, где находился тысячного состава строительный батальон и больше двухсот краснофлотцев будущей 315-й батареи. Там сотни бойцов рыли котлованы под башенные блоки и командный пост батареи, сыгравшей такую серьезную роль в Отечественной войне. Строился большой бетонный завод. Много новых наезженных дорог.

Я был несколько ошеломлен, когда узнал, что 315-й батареей командует капитан Александр Моисеевич Стебель. Он много сделал, строя батарею меньшего калибра на Малом Рогге, славный командир и человек, но я не ожидал его встретить здесь. Оказалось, что отдел комплектования штаба флота перевел его сюда внезапно. Понятно, что при расширении системы базирования флота и росте числа береговых батарей возникла острая нужда в командирах. Но я привык подолгу командовать на каждой ступени в морской артиллерии: ведь важно серьезно освоить каждый калибр; мне казалось такое быстрое продвижение молодых командиров неестественным и опасным для дела. Помнится, когда меня самого внезапно назначили командиром дивизиона на форту Красноармейском, назначили потому, что многих командиров и политработников по решению ЦК партии перевели с Балтфлота на Тихий океан, я был ошеломлен и встревожен. Правда, я все же был доволен, что капитан Стебель снова под моим началом, и могу заранее сказать: в войну, в боях он прославился как смелый командир, погибая, вел себя бесстрашно. Но вообще-то подобное «потрошение» только что сколоченных штабов и батарей было нашей бедой в те годы.

Капитан Стебель выделил по моему приказанию два взвода краснофлотцев с винтовками и ручными пулеметами; на двух автомашинах они тотчас отправились вместе с командиром нашего штаба капитаном Я. М. Тупиковым в Курессааре «штурмовать» штаб кайтселийтов.

К вечеру возле всех построек уже стояли наши часовые. Капитан Тупиков доложил, что во дворе под брезентами он обнаружил батарею русских полевых пушек с передками и зарядными ящиками, но кайтселийты увезли их в город на себе, без конских упряжек.

Обстановка в городе была неясной, и я в тот вечер не стал искать эти пушки. Но вскоре приехал старый эстонский коммунист Александр Михайлович Муй, только что выпущенный из тюрьмы и утвержденный секретарем уездного комитета. Он нашел фашистскую батарею во дворе дома, отведенного уездному комитету. Дом прежде принадлежал воинскому начальнику города, полковнику старой эстонской армии.

Приезд секретаря уездного комитета партии сразу облегчил наше положение. Нам отдали десятка два домов вокруг штаба и на Ромассаарской улице, ведущей к пристани Ромассааре. Можно было привозить семьи и по-человечески устроить командиров и политработников, измученных бивуачной жизнью. В здании штаба на первом этаже расположился политотдел, его начальником стал батальонный комиссар Л. Е. Копнов. Две комнаты отвели для телефонно-телеграфного узла, а во дворе в отдельном домике устроились радисты.