Чтение онлайн

Командир 335-го стрелкового полка майор Никаноров благодарил артиллеристов 30-го дивизиона за быструю и точную стрельбу. Отличилась батарея соток на острове Лонгшер, ею командовал Николай Данилович Руденко, отличный артиллерист, сын черноморского моряка, участника гражданской войны, замученного гайдамаками.

В нашей гангутской газете была напечатана статья об этой батарее и ее командире. Газета привела письмо армейского командира морским артиллеристам. Никаноров писал: «В бою с врагами вы оказали нам неоценимую помощь. Вашим точным артиллерийским огнем противник был отброшен и понес тяжелые потери. Спасибо, товарищи артиллеристы, за поддержку, мы уверены, что ваша батарея и в дальнейшем окажет нам свою умелую помощь в уничтожении подлого врага».

К слову, газета нашей базы «Боевая вахта», позже переименованная в «Красный Гангут», регулярно печатала такие статьи и заметки о боевых успехах бойцов и командиров, о взаимодействии разных родов оружия, о героизме гангутцев, что помогало в ту тяжкую для нашей Родины пору сплачивать и укреплять гарнизон.

В том бою первой ночи июля отличились красноармейцы Петр Сокур и Николай Андриенко из 4-й роты лейтенанта И. П. Хорькова, правофланговой роты в батальоне капитана Я. С. Сукача. Находясь в секрете у проволочного заграждения, Сокур и Андриенко первые обнаружили наступающего противника. Открыли из винтовок огонь. Атакующие, не обращая на наш секрет внимания, бросились к проволоке, разрезали ее и устремились в глубь нашей обороны. Сокур и Андриенко остались в тылу. Когда наступающие были отброшены, оба бойца продолжали вести по ним огонь, забрасывать их гранатами и, как они потом с гордостью говорили, держать в своем окопе вдвоем круговую оборону. Сокур и Андриенко сумели взять пятерых пленных: четверых солдат и одного офицера. Один из солдат был ранен в ноги. Офицер, увидев, что в окопе только двое, пытался бежать, но был убит.

Немного позднее финны затеяли десант на наш остров Крокан. Несколько лодок с десантниками подошли к острову, зацепились за него, но совместными действиями стрелкового отделения из 3-го батальона 335-го полка и команды поста СНИС десант был сброшен в море.

Часа через два или три после успешного завершения боя в районе Лаппвика и отражения атаки на острове Крокан я приехал в батальон Якова Сидоровича Сукача.

Группа бойцов и командиров окружила возле командного пункта пленных. Здесь же на командном пункте находились командир бригады Симоняк и командир полка Никаноров.

Ничего нового я не узнал: донесение об итогах боя, присланное бригадой, было обстоятельным и точным. Но меня удивило, что перед нашим передним краем появился шюцкоровский добровольческий батальон. Не ошиблась ли наша войсковая разведка, не приняла ли финских шведов за немцев?

Шюцкоровцы этого батальона носили стальные шлемы, их форма отличалась от обычной финской. Я был склонен думать, что так оно и есть.

Внимательно рассмотрев трупы, оставленные противником перед проволочной сетью в три кола на переднем крае, мы увидели, что часть убитых одета в красноармейскую форму. Наших потерь в том бою не было. Значит, противник, и уже не впервые, практикует такие приемы войны — переодевает своих солдат в нашу форму.

Я приказал полковнику Симоняку допросить пленных, поточнее установить, какие части находятся перед нашим передним краем, и доложить мне.

В тот день на всей сухопутной границе началось снайперское движение, сыгравшее в обороне Гангута большую роль. Лучшие стрелки бригады и пограничники, оставшиеся в обороне на сухопутном участке, обзавелись снайперскими винтовками с оптическими прицелами; то и дело меняя позиции, они скрытно и успешно охотились за солдатами и офицерами противника. Первого июля снайперы сбили 22 финских автоматчика, двадцать две «кукушки» — красноармейцы 8-й бригады помнили этих «кукушек» по боям в лесах и снегах Карельского перешейка в финскую войну. Снайперское движение распространилось и на острова. У нас в гарнизоне вскоре появились прославленные стрелки, такие, как Григорий Исаков, имевший на своем счету к осени уже 118 уничтоженных врагов. Но об этом речь впереди.

Вечером я снова приехал на командный пункт бригады. Полковник Симоняк доложил о результатах опроса пленных. Батальон укомплектован добровольцами из финских шведов-шюцкоровцев. Его численный состав — тысяча человек. Он находится в боевом охранении. Правее расположен батальон 55-го пехотного полка финнов.

Пленные сообщили, что против нас сформирована «Особая группа Ханко». Ее состава они не знают.

Начало проясняться наше положение на перешейке. Никаких других данных мы пока не имели. Наш гарнизон находился далеко от фронта, и все разведывательные данные мы должны были добывать самостоятельно.

Каковы же силы финнов на островах? Где немецкие части, высадившиеся в порты Ботнического залива? Этого мы пока не знали.

Следующей ночью я поехал на батарею старшего лейтенанта Брагина, проверил, как выполнено приказание о постройке блиндажей для личного состава и об укреплении орудийных двориков. Возвращаясь на автомашине в город, я по какой-то причине остановился в лесу на окраине. На моих часах было около двух.

Ночь, светло. Вдруг метрах в пятистах со страшным грохотом и огненной вспышкой рухнул и разлетелся двухэтажный дом — первый этаж был каменный, второй деревянный. Стоял дом, и на его месте возникло огромное облако дыма, с неба падают камни, песок, доски, бревна. Только спустя мгновение до меня дошел свист пролетевшего снаряда.

Снаряды продолжали падать, удаляясь все глубже в город. Взлетел второй дом, загорелся третий, четвертый — за какие-нибудь пятнадцать минут взорвалось не менее тридцати-сорока снарядов крупного калибра.

Когда стрельба кончилась, полуоглушенный, я добрался наконец в наш подвал.

Расскин, Максимов и я долго гадали: кто же мог стрелять по Ханко с запада? Похоже на бывшую русскую батарею на острове Эрэ, ее калибр — 305 миллиметров. Надо точнее определить калибр снарядов, которыми обстреливали город.

Коменданту города я приказал срочно организовать сбор осколков, и вскоре на столе передо мной лежали несколько длинных, как ножи, зазубренных кусков металла и одно дно от разорвавшегося снаряда. На этом дне мы разглядели клеймо с якорем и цифрой — 254.

Все прояснилось: стрелял один из двух финских броненосцев береговой обороны. Только на них установлены такого калибра шведские двухорудийные башни завода «Бофорс».

Так обозначился серьезный противник и на западном направлении.

Что могли мы противопоставить броненосцам? Особенно в данном случае, когда броненосец стреляет по Ханко из шхер? Мы его не только не видим, но и не знаем, где он точно стоит. По вспышкам можно определить лишь направление, откуда он ведет огонь.

В то время в береговой артиллерии не было локаторов, позволяющих вести точный огонь по неподвижному и движущемуся кораблю, не было и приборов свето-звуковой разведки, помогающих довольно успешно бороться против кораблей, стреляющих, стоя на якоре. Все это появилось позже. Наши батареи в сорок первом году имели на вооружении оптические дальномеры, достаточно точно определявшие дистанцию до цели, прожекторы для ночной стрельбы и приборы управления стрельбой. Вот и все, чем располагала береговая артиллерия. Корректировку огня по невидимой цели с самолета практиковали, но редко и в условиях тепличных. Самолеты-корректировщики были, как правило, тихоходами, вроде Р-5, а позже МБР-2.

В ханковских условиях остался один путь борьбы с броненосцами, ведущими огонь из района западных шхер: с помощью самолетов-разведчиков найти их, найдя, следить за обнаруженным кораблем непрерывно, повторяю, непрерывно: как только корабль откроет огонь, осветить его САБами — светящимися авиационными бомбами.

Но мог ли нас удовлетворить и этот, единственно доступный нам способ противодействия морскому врагу в шхерах?! Если стреляющий по базе броненосец укроется за высоким островом, сколько бы его ни освещали — мы его не увидим. Значит, наши батареи должны бить по предполагаемому месту стоянки, по площади, а такая стрельба мало что дает. Я уж не говорю о том, что самолет МБР-2 не может хотя бы тридцать минут подряд висеть над целью, освещая ее, тем более над такой целью, как броненосец, вооруженный восемью универсальными пушками завода «Бофорс» калибра 105 миллиметров. Самолет, конечно, быстро собьют, в лучшем случае — отгонят.