Чтение онлайн

Мэл стиснул челюсти, перекатив желваками. Он лихорадочно соображал, в какое дерьмо мог влипнуть и как из этого выбираться теперь. Рука медленно поползла в сторону подушки, миллиметр за миллиметром пробираясь к лежавшему там пистолету.

— Еще одно движение и наш разговор будет окончен, - неожиданно четко произнесла тень отработанным командным тоном.
– Руки на колени и сидишь, как паинька.

— Оставь моего сына в покое, - процедил взбешенный отец в бессильной ярости.

— Обязательно, - согласилась тень, возвращаясь к своему кошачьему мурлыканью.
– Как только ты мне все расскажешь.

— Это закрытая информация.

— Как видишь, не очень. Или не для всех. Вот и думай, Малькольм. Крепко подумай над тем, во что наступил и чем рискуешь. Кого ты прикрываешь? Предателей, которые сольют тебя, как только им станет выгодно? Уже слили. За то, что ты сделал, тебе положен трибунал. Я даю тебе шанс, Мэл.

Дело поворачивалось совсем поганой стороной. Мэл теперь понимал, что в его дом проникла не террористка, возомнившая себя гребаным ниндзя, а явно кто-то из спецслужб. В пользу этой догадки говорило все. Кто еще мог проникнуть на территорию военного городка и обезвредить систему охраны его дома? Кто еще мог так грамотно выбрать время визита и взять под контроль всех, кто находился в доме? Так спокойно удерживать маленького заложника мог только хорошо обученный человек, да и сам предмет разговора подтверждал эту догадку. Но только кто мог прислать в его дом спеца и зачем?

— Малькольм, сфокусируйтесь, - потребовала тень.
– Еще раз, вам было известно о планах неприятеля?

— Да, - зло выдавил Мэл.
– Был приказ позволить им зайти на позицию. Они должны были выдать себя нападением и быть уничтожены с воздуха. Такую вводную мне дали.

— Но они не были уничтожены. Странно, не так ли? У вас был приказ преследовать их?

— Нет. Там работала авиация. Всем было приказано оставаться на местах.

— Их позывные, Малькольм, - будто само собой разумеющееся потребовала тень.

— Не знаю.

— Ложь, - безапелляционно ответили ему.
– Вы же должны были знать, кого пропускаете. Наверняка слышали их радиопереговоры.

Он мешкал. И он нервничал. А вот тень казалась абсолютно невозмутимой. Она контролировала все, и Мэла как профессионала это выводило из равновесия еще больше. На ее стороне были все преимущества - от оружия и заложника до не заторможенной, а то и специально обостренной реакции. Но было слишком много установок, заставлявших любящего и обеспокоенного отца давиться нужными словами. Тень поняла.

— С террористами не ведут переговоров, так, Хан?
– казалось, это было произнесено с улыбкой.
– Я не террорист, я не хочу делать то, чего ты так боишься. Но мне нужна информация и я ее получу. Вопрос в том, во сколько это обойдется тебе. Выбирай, кого ты будешь защищать.

И Мэл сделал выбор. Он рассказал все, что хотел знать этот ночной демон. И про странную операцию, и про всех, кто отдавал ему приказы. Вот только одного человека, о котором она спрашивала, он не видел, и это явно расстроило мягкоголосую дьяволицу.

— А теперь скажите мне, Мэл, - произнесла она, но не закончила фразы, внезапно толкнув Колби прямо в руки отцу и стремительно бросившись к открытому окну. Она не произвела никакого шума, просто вытекла в оконный проем и растворилась в воздухе. Когда Мэл подскочил к окну, в лицо ему насмешливо улыбалась безмятежная тихая ночь.

*Исп.
– Скажи мне, дорогой мой, что же мне с тобой делать?

***

Марк Фуллер со злостью закрыл папку с отчетом и постучал пальцами по твердой обложке. Уже третий раз Кора Хименес уходила от слежки, которую он к ней приставил. Полномасштабная и постоянная слежка с прослушкой переговоров и перехватом переписки была пока невозможна, но наружное слежение действовало. Увы, Кора Хименес тоже была кое-чему обучена, и при желании могла очень эффективно скрывать свою деятельность.

Официально предпринимать что-то против дочери своего врага он не торопился, для таких мер надо было иметь весомые подозрения в том, что оперативника завербовали. Фуллер же прекрасно знал, что на самом деле майор Хименес ни в какие шпионские игры не играла. Просто прокручивал эту мысль на тот случай, если именно этот способ ударить по ней окажется наиболее удобным в его партии против ненавистного испанца.

Даже в их продвинутое время для того, чтобы подставить кого-то, требовалось непосредственное вовлечение в дело самой жертвы. Нужно было, чтобы подозреваемый хоть в чем-то оступился сам - купился на "медовую ловушку", сказал что-то опасное, встретился с нужным человеком, повел себя недопустимым образом. Конечно, для этого всегда создавались условия, но не на пустом месте! Но Кора Хименес вела себя крайне осторожно: жила по схеме "дом-работа-дом", рот держала на замке, поддерживала очень узкий круг знакомств. И уже третий раз в свои законные отпускные, выходные и праздничные дни она пользовалась отсутствием ограничений на перемещение и просто исчезала в неизвестном направлении, чтобы в срок вернуться на работу, как ни в чем не бывало.

Фуллер подозревал, что дочь испанца могла заняться теневыми делами семьи. Вывести на чистую воду своего врага и наблюдать, как он падает с пьедестала, ломая кости и теряя все, что ему дорого, было бы невероятно приятно. К сожалению, для этого пока не хватало конкретной информации. При этом оставался и второй вариант, который вселял в Фуллера смутное чувство страха: Кора Хименес сорвалась от горя и вышла на тропу войны. О реакции девчонки на известия о смерти ее бывшего раба он был осведомлен. В своей недосягаемости Фуллер был уверен, и все равно страх мести начал просачиваться сквозь эту убежденность.

Кора Хименес оставалась маленьким человеком в его подчинении, кем бы там ни был ее папаша. Эта мысль, призванная успокоить зашевелившийся инстинкт самосохранения, позволила успокоиться. Фуллер со злостью поднялся из-за стола и подошел к большой панели с наглядными пособиями. Он мог найти управу на зарвавшуюся соплячку. Да, он засунет ее в такую яму с дерьмом, что она побоится лишний раз рыпнуться, чтобы не захлебнуться! И там уж он сам решит, как с ней поступать. Надо будет, он ее там и похоронит, а захочет - вытащит и снова поставит на свою шахматную доску. Да, все обязательно будет так, как хочет он! И никакая бешеная полукровка не испортит ему эту игру.

В первые дни свободы у Джейса почему-то сложилось обманчивое впечатление, будто все, что он пережил, не оставило слишком глубокого следа. Он чувствовал себя собакой, отряхнувшейся от грязи и побежавшей дальше, столько сил, энергии и уверенности в нем было. Может, это был пролонгированный эффект эйфории, может, его психика пыталась защититься, чтобы не сломаться, но это дало ему некую внутреннюю поддержку в очень сложный период. Откат должен был наступить, но об этом беглец даже не думал.

Джейс в принципе был бы рад убрать подальше всю мерзость, из которой он вырвался, похоронить ее в глубинах своей памяти и никогда больше не вспоминать. К сожалению, несмотря на имеющийся в этом деле опыт, на сей раз он столкнулся с чем-то настолько большим, что полностью упрятать и забыть все не получалось. Стоило ему остаться наедине с собой или, наоборот, наткнуться на что-то, что могло напомнить о прошлом, как чудовища из подсознания начинали ломиться в закрытые двери. И все же на первом месте оставалось чисто физическое выживание, и Джейс на самом деле даже был этому рад - существовать в мире материальном ему нравилось гораздо больше, чем в мире своей психики.