Чтение онлайн

На месте выяснилось, что дело обстояло именно так, как доложил инженер Золотарев. С протектора левого колеса лохмотьями свисали большие куски резины.

Не оставалось ничего другого, как тотчас же отправиться к начальнику аэродрома и просить его помочь нам. Вскоре к самолету подошел главный инженер аэродрома. Нам не надо было ничего объяснять ему, картина была и так ясна. Он сразу же поспешил в свое рабочее помещение.

Нам сказали, что во второй половине дня выяснится, найдутся ли в Соединенных Штатах шины такого размера. Пока главный инженер занимался этим делом, мы позавтракали. Затем вернулись к самолету. Главный инженер не заставил себя долго ждать. Он сообщил, что таких гигантских шин в Штатах, к сожалению, не найдется, но фирма «Гудрич» берется привести наш протектор в порядок за три дня. К этому надо прибавить еще время для доставки шины на завод, расположенный в 600 километрах от Вашингтона.

Ничего не поделаешь. И за это спасибо.

Меня позвали к телефону.

— Товарищ Пусэп, президент Рузвельт назначил вам прием в Белом доме на три часа. Прошу прийти без опоздания, — сообщил второй секретарь посольства.

Да, согласно традиции, президент Рузвельт устраивал прием для всех летчиков, впервые перелетевших через Атлантический океан.

Когда экипаж услышал о предстоящем визите, все разволновались. В первую очередь из-за одежды. Долгий путь оставил на ней свои следы. Наши мундиры настоятельно нуждались в чистке и глажке. Однако дело уладилось, через полчаса все было в полном порядке.

На пути в Белый дом я старался представить себе президента и его резиденцию. О Рузвельте я, к сожалению, знал мало. Может быть, только то, что сразу же после предательского нападения фашистской Германии на Советский Союз он дал обещание всеми силами поддерживать советский народ в этой борьбе. А о Белом доме я думал, что своими размерами он, по меньшей мере, не уступит Зимнему дворцу в Ленинграде. Но в действительности все выглядело совершенно иначе. В глубине просторного тенистого парка стояло скромное двухэтажное здание. Широкая дорога вела через парк, усаженный каштанами, буками и ясенями. Поляна перед зданием пестрела цветами.

Почти одновременно с нами к главному входу подъехала машина товарища Литвинова. Мы вошли в Белый дом вместе с послом. В вестибюле нас встретил швейцар в роскошном парадном мундире с золотыми галунами на рукавах.

Открылась одна из дверей, и к нам вышел стройный седоволосый генерал. Обменявшись с товарищем Литвиновым несколькими словами, он повел нас вверх по лестнице. Лестница была необычной. С левой ее стороны были нормальные ступени, а правая сторона представляла собой ровную покатую дорожку, покрытую толстым ковром. Позже мы узнали о ее назначении: Франклин Рузвельт уже длительное время болел, ему было трудно ходить самому, поэтому он использовал эту дорожку для передвижения в кресле на колесиках.

Войдя в Синий зал, мы оказались лицом к лицу с президентом Соединенных Штатов Америки.

Я сразу обратил внимание на то, что президент Рузвельт одет был довольно скромно. Белоснежная рубашка под серой курткой из грубого полотна, брюки из того же материала. На ногах легкие матерчатые туфли. Его открытое лицо и приветливый взгляд выражали теплую сердечность.

Товарищ Литвинов представил нас президенту. Рузвельт тепло пожал нам руки и произнес короткую приветственную речь.

— Поздравляю вас с успешным перелетом через океан. Поздравляю и ваших штурманов, которые помогали вам провести самолет точно по маршруту, — закончил он свое приветствие.

После приема я сел в машину одного из работников советского посольства майора Овчинникова.

— Посмотрим немного Вашингтон, — предложил он.

— Не возражаю, — согласился я с удовольствием. Проезжая по обсаженным деревьями улицам, я увидел множество пушистохвостых белок.

— Их тут тьма-тьмущая, — объяснил майор. — Белка для жителей Вашингтона примерно то же самое, что для индусов священная корова. Зверушек тут никто не пугает, не трогает, они даже под защитой закона. Со временем они стали вполне ручными.

Рассказ майора был прерван заставившим всех вздрогнуть ревом сирены. Остановилась и наша машина. Я принялся беспокойно разглядывать небо. Заметив это, майор засмеялся:

— Что, что вы там ищете? Это же полицейская машина. Вы, конечно, подумали, что объявляется воздушная тревога?

Теперь я понял, что мои волнения на этот счет напрасны. Действительно, какой налет может быть тут, на расстоянии нескольких тысяч километров от театров военных действий?

— Наверное, гоняется за каким-нибудь гангстером, удирающим на машине, — предположил Овчинников, когда рев сирены удалился и движение снова возобновилось. — Это тут обычное явление. Ни в одной стране мира не совершается столько преступлений и убийств, сколько в Соединенных Штатах Америки.

Так я познакомился с еще одной стороной «американского образа жизни».

Машина свернула на обсаженную деревьями дорогу.

— Теперь вы можете посмотреть аристократический район столицы Соединенных Штатов Америки, — сказал майор.

Построек совсем не было видно, дорога извивалась в лесу. Я подумал, что мы уже за городом.

— Далеко еще до него? — спросил я.

— Посмотрите повнимательнее! — усмехнулся майор.

Присмотревшись, я действительно увидел редко разбросанные между деревьями роскошные виллы. Их скрывала пышная зелень лиственных деревьев и вьющихся растений. Почему-то миллионеры предпочитали жить не в небоскребах, а в двух-, максимум трехэтажных домах.

Дорога спустилась в глубокую долину. Густые кроны вековых деревьев не пропускали ни одного солнечного луча. Воздух был тут гораздо прохладнее и свежее, это чувствовалось даже в машине. За поворотом мы увидели довольно быструю речку. Дорога кончалась на пологом берегу у самой воды. Моста не было, но на противоположном берегу лента дороги продолжалась. Наша машина спокойно скатилась в воду, и через несколько минут мы уже поднимались по склону на другом берегу.

Дорога вела в гору. С обеих сторон мелькали жилища «сильных мира сего», скрывающиеся в зелени естественного парка.

— Почему в Вашингтоне нет таких небоскребов, как в других городах Америки? — с любопытством спросил я.

— Уже давно существует закон, запрещающий воздвигать в Вашингтоне здания выше восьми этажей, — сказал Овчинников. — Это для того, чтобы памятник Джорджу Вашингтону был виден со всех сторон.

Дорога опять спустилась в долину. Мы снова приехали к берегу и, как и раньше, переправились через мелкую реку прямо по воде.

Лес постепенно становился все более редким, а густота застройки увеличивалась. Вскоре мы оказались в жилых кварталах обыкновенного большого города. И тут тротуары были окаймлены лиственными деревьями. Переехав через мост на реке Потомак, мы попали в негритянский район американской столицы.

Галдящие дети сновали на тротуарах, и довольно часто сорванцы перебегали дорогу перед самой машиной. Улица была местом их игр. Очень редко я видел малышей под надзором бабушки или няни. Большинство их было предоставлено самим себе.

Покосившиеся дома стояли тесными рядами, зелени тут не было и следа. Даже на первый взгляд было видно, что доллары тут выжимали из каждого квадратного метра.

Мы снова прибыли в «белый» район. Уличная картина изменилась моментально. Часто можно было видеть, как дюжий полисмен, остановив все уличное движение, переводил через дорогу пару краснощеких нарядных малышей.