Чтение онлайн

— Возможно, именно это ты и сделал.

— Значит, я в твоей власти, не так ли?

 — Интересно, шутил бы ты так же с настоящим Кизелгуром Кидом... не выражал бы ли ты ему больше почтения, черт, не знаю, даже демонстрировал бы страх?

— Кид, если мне позволено так тебя называть, я боюсь всё время.

— В смысле, в твоем мозгу есть пространство для возможности того, что ты обратился не к тому парню?

— У федералов есть фотографии, я их видел.

— Никто никогда не выглядит так, как на их фотографиях, тебе уже следовало бы это знать.

— Кроме того, я разговаривал с Братом Диско в Теллуриде. Он предсказал, что ты будешь здесь, и даже — в чьей компании.

— Элмор думает, что я — Кид?

— Элмор говорит, что только поэтому Боб Мелдрум не продырявил тебя сразу же, как только увидел.

— Я напугал Шнеллера Боба?

— Скорее — профессиональная этика, — высказал мнение Дуэйн Провеко с выработанным добродушием. — А чтобы показать тебе всё честно и открыто, сегодня ночью мы отсюда сбежим.

— Как раз когда мне начало здесь нравиться. Почему ты не можешь сбежать один.

— Потому что все здесь думают, что ты — Кизелгур Кид, и ожидают побега.

— Но я — не он.

— Но однажды какой-нибудь местный злодей не сможет удержаться и не вонзить свой нож cuchillo в твое сердце, просто ради славы, которую ему это принесет.

— Не хочу показаться нетактичным, — присоединился к беседе Эвболл, — но нам уже давно пора быть далеко отсюда.

— Ты тоже? Я думал, твои родственники нас выкупят.

— Я тоже так думал какое-то время.

— Опа.

С потайными фонарями в руках они вошли в арочный коридор с гладкими стенами. Качались тени, впереди возникали белые очертания.

— Мать честная! — сказал Эвболл.

— Надеюсь, вас не стошнит? — спросил заботливый Дуйэн. — Парни, познакомьтесь с мумиями.

 Их было около тридцати, свисали на колышках двумя длинными рядами, через которые нужно было проходить. Тела были скрыты под простынями, только головы оставались непокрытыми, склонены вниз, лица разной степени мумификации, некоторые в свете фонарей без выражения, другие искажены ужасными страданиями. Кажется, все они ждали чего-то со сверхъестественным терпением, их ноги были приподняты над землей на несколько футов, худые и растерянные, сохраняющие достоинство и отстраненность, невозмутимо уверенные, что они находятся в Мексике, но не принадлежат ей.

— В Пантеоне мало места, — рвался объяснить Дуйэн, — так что эти парни пять лет вулканизируются в земле, а потом, если их родственники не заплатят так называемый могильный налог, их выкапывают и вешают здесь, пока кто-то не раскошелится.

— Я думал, это как-то связано с религией, — сказал Эвболл.

— Можно сказать и так, всё превращается в песо и сентаво, вода в вино, скажем так, днем они берут с посетителей плату за демонстрацию этого всего, до полудня собираем здесь тройной тариф, но, судя по выражению этих лиц, мы ... что-то прервали.

— Ладно, Дуэйн, — пробормотал Фрэнк.

Они подошли к спиральной лестнице в конце подземелья и поднялись к лунному свету.

Пройдя через каньон к старому вокзалу Марфил, вскоре после восхода солнца они сели на поезд и ехали весь день, Фрэнк погрузился в молчание, отказывался пить, покупать напитки, курить или хотя бы поделиться сигариллами, которые он не курил, со своими корешами по тюрьме, всё больше беспокоившимися.

— Надеюсь, ты не влюбился, compinche, приятель.

 — Тебя преследуют мысли, — объяснил Дуйэн. — По всем признакам. Что-то в твоем нашумевшем прошлом, чего нужно опасаться.

— Знаешь ли, Брат Провеко, в тюрьме этот припев про Кида — одно дело, но здесь это уже утомляет, не более. Я — не тот, кто тебе нужен, не этот Кид, тебе лучше прекратить это прямо сейчас и начать подкалывать кого-нибудь другого, кто сможет это оценить.

— Слишком поздно, — Дуэйн кивнул в окно. — По моим подсчетам, у тебя осталось пять минут, чтобы освежить в памяти свои легендарные навыки обращения с динамитом...Кид.

Действительно, поезд затормозил и остановился, Фрэнк услышал шум неподалеку. Он выглянул в окно и увидел конный конвой, несколько десятков мужчин, выглядевших так, словно приняли обет умеренности внешнего вида — никакой растительности над верхней губой, небольшие поля шляп, в которых не запутается никакой чарро, хлопчатобумажные рубашки и рабочие штаны земляных тонов, никаких знаков различия, никаких признаков принадлежности к какой-либо организации.

— Ха, это всё за мной? — спросил Фрэнк.

— Я еду один, — заявил Эвболл.

— Иначе и быть не могло.

Кажется, за предыдущие несколько часов Дуэйн где-то достал пистолет.

Спустя несколько секунд Эвболл сказал:

— О, выкупное право? Именно на это ты рассчитываешь — на легендарные богатства Оста? Не очень удачный план, vaquero, ковбой.

— Черт, они будут счастливы, что бы ни получили. Они — народ счастливый. То, что ты видишь там снаружи, просто кратковременный дерзкий проект, изо дня в день, все заложники имеют значение, пока их буржуазия может что-то заплатить.

— Ой, Халиско, — пробормотал Фрэнк.

— О, встречайте Эль Нато.

В вагон зашел энергичный человек — китель офицера расформированной армии какой-то далекой страны, дымчатые линзы, стальной практицизм там, где можно было бы ожидать серебряных украшений, на эполете сидит очень большой тропический попугай, настолько несоразмерный, что для общения с хозяином ему нужно было наклоняться и кричать тому в ухо.

— А это Хоакин, — улыбнулся Эль Нато птице. — Расскажи ему что-нибудь про себя, m'hijo, дитя мое.

— Мне нравится дрючить киску гринго, — признался попугай.

— Это как? — Эвболл подмигнул театральному британскому акценту птицы, несколько напоминающему водевильного Шекспира и развратные ночи.

Противный смех:

— Какие-то проблемы, pendejo, идиот?

Эль Нато раздраженно улыбнулся:

— Тише-тише, Хоакин, нельзя, чтобы у наших гостей сложилось о нас неверное представление, это была всего лишь одна домашняя кошка, в Корпус-Кристи, очень-очень давно.