Чтение онлайн

 — Сейчас они мне начали давать немного свободного времени, — сказала она. — У меня появилась минутка посмотреться в зеркало, это — словно встретиться с кем-то, с кем я была почти знакома. Но, — он знал, что за этим последует, — я действительно скучаю по Далии.

 — Да. Я тоже. Ей нужно было сбежать именно тогда, в тот момент, но всё же...

— Не знаю, как благодарить тебя, Мерль, она оказалась такой...

 — О, черт, ей всего лишь, сколько там, двадцать с чем-то, у нее еще уйма времени, чтобы сотворить большое зло, если это — то, чего она хочет.

— Она — звезда лондонской сцены, — Эрлис достала вельветовый альбом с вырезками из английских газет, театральными программками и рекламными фотографиями.

Он сидел и кивал, рассматривая изображения мисс Далии Ридо, удивляясь, что она сохранила фамилию, мелко щурясь, словно внимательно изучает снимки.

— Глядите в оба, Ольга Нетерсоле, — тихо говорил он. — Сальто назад, миссис Фиске.

Вошел Лука с сумкой бакалеи.

— Добрый вечер, Профессор, — Мерль быстро выдал дежурную улыбку.

— Кто-то сказал мне, что вы пришли и надо вас задействовать в приготовлении блюд, — сказал Лука.

— Могу что-то почистить. Порезать?

— Большинство продуктов еще растут, идемте.

Они вышли через черный ход в довольно большой сад, где росли длинные зеленые перцы для прожарки, базилик размером с куст, цуккини, занявшие всё пространство, артишоки, плюмажи которых развевались на сегодняшнем ветру пустыни, баклажаны, светящиеся в тени ультрафиолетом, помидоры, выглядящие, как четырехцветная иллюстрация самих себя, важно вывешенная на базаре.

Здесь было гранатовое дерево, и фиговое дерево, и лимонное дерево, все — с плодами. Лука нашел шланг и окатил каждое из них вечерним душем, а потом большим пальцем направил поток воды на всю делянку. Они взяли помидоры, перцы и орегано, и пару зубчиков чеснока, принесли всё это в соломенной корзинке на кухню, там Мерль нашел нож и приступил к стряпне.

 — Где Сисси? — спросила Эрлис.

— Поздний вызов в студию.

Сисси, как выяснилось, играла одну из героинь в «Маленьких рецидивистках», популярной серии короткометражных комедий о банде беглянок из исправительной школы, которые ездят повсюду, совершая добрые дела, сначала по ошибке постоянно принимаемые за преступления комичными полисменами, неустанно преследующими детей. Сисси играла роль не итальянской, а китайской девочки по имени Доу Я. Итальянскую девочку Пиппо играла негритянка. И так далее. Как-то связано с ортохроматической пленкой. Сисси разработала этот личный стиль «китайской» трескотни, сводивший с ума всех в доме.

— Сисси, это немое кино, ты не обязана...

— Просто вживаюсь в роль, пап!

Сисси стала любимицей среди детей Мерля, хотя много лет он пытался сводить количество визитов к умеренному уровню. Не хотел становиться чьим-то Дядюшкой Мерлем, словно время преврашалось в обузу, хотя работа в те времена стала скорее источником опасности, чем дохода, вот почему они с Розуэллом в конце концов сдались и решили нанять частного детектива.

Никогда не чувствуя себя гражданином какого-либо определенного штата, Мерль был склонен являться на пикник любого штата, о котором ему довелось услышать. Неважно, из какой части страны был человек, которого он встретил — он со своим фургоном побывал там как минимум один раз. Некоторые его даже помнили, или говорили, что помнят. Всюду был дом.

Сейчас он бродил под платанами, в дыму стряпни, спокойно всматриваясь в каждое среднеамериканское лицо, пожимал плечами, словно в старом кардигане, при виде ностальгии, не его собственной, но каким-то непонятным образом имеющей отношение к нему. Они пили сброженный березовый и апельсиновый сок, ели фаршированный перец, который им нравилось называть «манго», жаркое с тушеной фасолью или макароны с чеддером, ананасовые пироги, хлеб только что из домашней печи, накрытый клетчатыми полотенцами.

Здесь, в Роще, жарили сосиски, гамбургеры, стейки, говяжью грудинку на дровах, периодически поливали соусом для барбекю, цедили пиво из бочек, играли в подкову, кричали на детей и друг на друга, ни на кого конкретно, лишь бы просто покричать, особенно — если не шел дождь, а его, кажется, никогда не будет, и для них это имело огромное значение: никакого грома, никаких циклонов, никакого града или снега, у крыш всех домов Южной Калифорнии небольшой угол наклона, потому что с них нечему падать...

Лью застал Мерля за обсуждением рецептов картофельного салата с толпой гостей из Аойвы.

— Раннее пробуждение — обязательное условие, вам нужно сварить картошку, мариновать ее в масле, уксусе и горчице минимум три-четыре часа, прежде чем сможете начать думать о майонезе и специях, и тому подобном,

— в то время как другие философские течения считали важным добавление бекона и сельдерея, отдавали предпочтение сметане перед майонезом, разгорелась оживленная дискуссия, каждый, кто проходил мимо, жаждал вставить свои пять копеек, при других обстоятельствах добродушные жены и матери, старые ветераны кукурузных молотилок лезли в перепалки с поварами придорожных кафе, которые с легкостью выдавали пятьсот фунтов картофельного салата в день шоферам грузовиков, больше забывших о профессиональной еде, чем сезонные батраки когда-либо знали...и, кажется, все, у кого было свое мнение, принесли собственный тазик картофельного салата, все подкрепляли свои аргументы огромной вилкой салата, приготовленного по определенному рецепту, которую совали прямо в лицу картофельно-салатному еретику:

 — Вот, просто попробуйте это, и только посмейте сказать, что всё зависит не от этого краснокожего картофеля.

 — Яйца вкрутую — это прекрасно, но без белков, только желтки, перемешайте их с майонезом собственного приготовления, это не только вкуснее, но и лучше смотрится, а если вам удастся найти эти зеленые перчинки...

Как для парня, обычно выглядящего таким спокойным, Мерль, конечно, принимал какие-то нервные меры предосторожности. Быстро прошептав инструкции, Лью вернулся туда, где припарковался, проехался в офис, поменял автомобили, вернулся с другой стороны Рощи, чтобы подобрать Розуэлла, вскоре они припарковались возле остановки P.E., там сели на электричку и проехали остаток пути на пляж.

Мерль и Розуэлл попытались обрисовать Лью ситуацию, но ему это всё казалось китайской грамотой.

Он с сомнением смотрел на механизм, о котором шла речь.

Потом ему что-то пришло в голову.

 — Допустим, у меня есть обычная чья-то фотография, и я хочу узнать, где они находятся прямо сейчас, и что делают...

 — Конечно, — сказал Мерль, — мы просто вводим год, дату и время суток, которые нас интересуют, всё это ускоряется, за несколько секунд проматывается с момента, когда была сделана фотография, к настоящему времени.

— Тогда, возможно, вы могли бы мне помочь, — сказал Лью, доставая глянцевый снимок Жарден Мараки, — как вы думаете, здесь это сработает?

 — Позвольте на секундочку забрать в фотолабораторию, — сказал Розуэлл, — предоставьте нам оригинал-диапозитив, и посмотрим, что можно сделать.

На снимке они увидели Жарден в аккуратном костюме — что-то яркое и облегающее, садится в «Модель ^O» и едет на восток по узнаваемому Сансет-Бульвару, под массивными колоннами с каннелюрами, с грозными слонами наверху и разными другими громадными и воистину галлюцинаторными декорациями фильма «Нетерпимость», тянувшимися почти всю дорогу в даунтаун, свернула налево в Фигероа, пересекла реку, проехала мимо горы Вашингтона, через Хайленд-Парк в Игл-Рок, пару раз свернула, насколько мог заметить Лью, и наконец остановилась у железных ворот в скале арройо, над воротами вывеска «Беззаботный двор». Внутри среди пальм и эвкалиптов дюжина бунгало в Неомиссионерском стиле вокруг бассейна с фонтаном, выплевывающим струйки воды в размытое серое небо...