На Дерибасовской хорошая погода… Еврейский юмор одесских эмигрантов
Шрифт:
Чета Блау собирается праздновать серебряную свадьбу. Мозес строит планы:
– Знаешь, Рахиль, давай все сделаем точно как в день нашей свадьбы. Утром пойдем гулять в Городскую рощу.
– А потом? – с интересом спрашивает жена.
– Потом пообедаем у Нейгера [1] .
– А потом?
– Потом поднимемся на Швабскую гору и полюбуемся панорамой.
– А потом?
– Потом пойдем в кафе, и нам будут играть цыгане.
– А потом?
– Потом пойдем домой.
1
Дорогой кошерный ресторан в Будапеште. (Здесь и далее примеч. сост.)
– А потом? – спрашивает жена, розовея.
– А потом у меня будут болеть ноги.
Один мужчина лежит в больничной палате после операции. К нему заходит монахиня, которая пришла в больницу, чтобы подбодрить страждущих. Она стала его расспрашивать о жизни, о семье, и он рассказал о своей жене и тринадцати детях.
– Боже всемогущий! – удивилась монахиня. – Тринадцать детей! У вас хорошая, настоящая католическая семья. Бог очень гордится вами!
– Возможно, – сказал мужчина, – но я не католик. Я еврей.
– Еврей? – вскричала монахиня и вскочила, порываясь уйти из палаты.
– Но почему вы убегаете? – удивился мужчина.
– Я не знала, что разговариваю с сексуальным маньяком!
– Циля! Циля! Цилечка! Сегодня я разговаривал с царем! Сам государь император уделил мне внимание!
– Ой вэй! И где это было?
– На Невском! Я перебегал дорогу, а он из фаэтона мне как крикнет: «Куда ж ты прешь под колеса, жидовская морда!»
У Абрама на ширинке оторвалась пуговица. Он просит жену:
– Пришей!
– Ты что, сегодня же суббота, делать ничего нельзя!
– Ну и как быть? Что, весь Шаббат с расстегнутой ширинкой ходить?
– А ты пойди к дворничихе Нюрке, она же гойка, субботу не соблюдает. Попроси, пусть пришьет.
Через полчаса возвращается Абрам с побитой мордой. Циля ему:
– Шлимазл, ты что, решил к ней заодно и поприставать?
– Что ты, Цилечка! Нет, я попросил, она пришила. Но когда откусывала нитку – как раз вошел дворник!
Моисеев закон запрещает употреблять в пищу свинину. Пить красное вино само по себе можно, но раньше это запрещалось делать в компании язычников: евреи старались избегать любой ситуации, когда их участие в винопитии выглядело бы как принесение жертвы языческим богам. Очень набожные люди и сегодня пьют вино лишь еврейского производства.
Сидят в купе офицер и еврей. Офицер завтракает; как человек вежливый он предлагает соседу бутерброд с ветчиной. Тот с сожалением отказывается. Офицер съедает все бутерброды сам, потом предлагает еврею красного вина. Еврей снова отказывается.
– Вы что, ни есть, ни пить не хотите?
– Хочу, – отвечает еврей. – Но у нас ужасно строгие законы насчет пищи!
– И вы не можете нарушать их ни при каких обстоятельствах?
– Ну, разве что в редких случаях. Например, когда возникает опасность для жизни.
Тут офицер вытаскивает револьвер и в шутку наставляет на еврея:
– Пейте, или буду стрелять!
Еврей пьет.
– Вы на меня не очень сердитесь? – спрашивает офицер.
– Сержусь. Почему вы не вынули револьвер раньше, когда угощали меня ветчиной?
Эйнштейн таки был прав!
Поскольку у евреев цорес (невзгоды) всегда в квадрате по отношению к мазл (счастью), то формула Е = МС2, где Е – еврей, М – мазл и С – цорес, прекрасно описывает жизнь любого из нас!
Одесса, тридцатые годы. На Старопортофранковской беседуют два одессита. К ним подходит маленький мальчик и спрашивает:
– Папа, а кто такой Маркс?
– Как тебе сказать, сынок, Мaркс – это такой человек, который лишил нас цепей. Абрам, – обращается он к собеседнику, – ты помнишь, какая y меня была красивая золотая цепь?
Советские годы. Рабиновича вызывают в КГБ.
– Скажите, Рабинович, откуда у вас деньги на новую «Волгу»?
– Вы понимаете, раньше у меня был старенький «Москвич», я его продал за сущие копейки, занял у друзей и родственников и купил «Волгу».
– Ну, хорошо. Но откуда у вас взялись деньги на «Москвич»?
– Вы понимаете, раньше у меня был старенький «Запорожец», я его продал за сущие копейки, занял у друзей и родственников и купил «Москвич».
– Допустим… А откуда у вас появился «Запорожец»?
– Раньше у меня был старенький велосипед, я его продал за сущие копейки, занял у друзей и знакомых и купил «Запорожец».
– А откуда…
– А вот за велосипед я уже отсидел.
У одессита спрашивают:
– Скажите, уважаемый, какая самая большая мечта у простого еврея?
– Чтобы у всех соседей однажды сломались все часы…
– Но почему?
– Тогда простой еврей мог бы иметь свой маленький бизнес!
– Интересно, какой же?
– Он открыл бы справочное бюро!
– Уважаемый, это скорый поезд, а у вас билет на пассажирский. Придется доплатить.
– Можете сбавить скорость, я не тороплюсь, – отвечает Хаймович.
В дверь старому одесситу звонят. На пороге соседка.
– Соломон Лазаревич! Вы же меховщик?
– Таки да!
– Таки зашейте своей кошке тухес, чтоб она не гадила мне под двери!
Изя решил вступить в партию. Прошел кандидатский срок, вызвали его на парткомиссию. Приходит он домой вечером, Сара его спрашивает:
– Ну что, Изя, приняли тебя в партию?
– Нет, Сарочка, не приняли!
– Чего так?
– Они спросили: «Ты на свадьбе батьки Махно на скрипке играл?»
– А ты?
– Я им таки и сказал, что да!
– Ну, ты, Изя, настоящий поц! Сказал бы, что нет!
– Как я скажу «нет», когда они все там плясали?
Поздней ночью к Гольдбергу стучат.
– Кто там?
– Почтальоны!
Он открывает, а там двое из КГБ.
– Абрам Моисеевич, какая страна самая богатая?